В объятьях грозного дракона. Невеста на откуп

Глава 9

Повинуясь его приказу, двое мужчин, облачённых в тёмные мантии, шагнули ко мне. Я застыла, не в силах пошевелиться, словно пригвождённая к месту. Когда они подошли и достали из-за пояса какие-то странные, переплетающиеся ленты, которые, казалось, светились тусклым, слегка голубоватым светом, я невольно отпрянула.

– Не сопротивляйся, – прошипел один из них, и его пальцы, холодные как лёд, сомкнулись на моих запястьях.

Как только ленты коснулись моей кожи, я почувствовала, как по телу разливается жгучий холод. Они не просто связывали меня – они словно вытягивали все силы, сковывали ещё не проснувшуюся магию, если она у меня вообще была.

Я попыталась дёрнуться, вырваться, но ленты затянулись ещё сильнее. Они обвились вокруг моих рук и ног, плотно, не оставляя ни малейшей возможности для движения. Каждое моё усилие лишь туже затягивало путы, причиняя боль и неудобства.

Я чувствовала, как кровь приливает к запястьям, как кожа начинает гореть там, где ленты впивались в неё, но ничего не могла сделать. Но самым страшным было другое: я ощущала, как моя жизненная сила, какая бы она ни была, постепенно угасает, словно её поглощали эти зловещие ленты.

Когда меня окончательно связали, я, как подкошенная упала на дощатый настил, совершенно обессиленная, не способная защищать себя даже словесно. Судьи и обвинители смотрели на меня с удовлетворением, словно расправой надо мной они решат все свои проблемы.

Колдун, отдавший приказ, подошёл ближе. Его лицо было скрыто тенью капюшона, но я чувствовала на себе его голодный взгляд – взгляд хищника, который наконец-то загнал свою добычу в западню из которой нет выхода.

– Теперь ты наша, – пророкотал он, и в его голосе звучала зловещая торжественность. – И мы сами решим твою судьбу.

Я, как всегда с вызовом смотрела на всех: на колдуна, на свою довольную опекуншу, на толпу, которая со свойственным ей нетерпением ждала развязки, хотя и понимала, что в этот раз никто и ничто не сможет меня спасти. Сердце билось тяжело и прерывисто, замирая от каждого злого взгляда, словно готовя меня к самому страшному. Но где-то в глубине души, несмотря на весь страх, теплилась крохотная искорка надежды. Надежды на то, что не всё ещё потеряно, что найдется выход, даже если сейчас он совершенно не виден.

Колдун направил на меня свой посох, выпустив сгусток магии, грозивший пронзить моё тело острыми иглами. Я зажмурилась, приготовившись к смерти, хотя… как к такому можно приготовиться?

– Стой, Рангар! – взвизгнула Марэна, встав между нами и с лёгкостью отбив нападение колдуна. – Убьёшь её и приговоришь весь мир к драконьему гневу! Я всегда знала, что с этой девчёнкой что-то не так… Принесём её в жертву императору крылатых и дело с концом!

Колдун, которого назвали Рангаром, повернулся к Марэне. Его лицо, скрытое тенью, казалось, выражало лишь холодное спокойствие.

– Ты права, ведьма! Смерть – это лишь временное решение. Жертва императору крылатых – вот что действительно может нас спасти. Лишь в его пламени магия белого огня исчезнет навсегда!

Марэна кивнула, её глаза горели злобным блеском.

– Да, Рангар. Ты всегда был мудрее других. Я чувствовала, что эта девчонка – ключ к чему-то великому. Теперь знаю, что это правда, – она подошла ближе, её взгляд скользнул по мне, оценивая. – Белая ведьма… Ты – редкая сила. И как раз то, что нужно для нашего спасения.

– Но я не хочу быть жертвой! – вскрикнула я, пытаясь освободиться от пут. – Я не хочу этого!

– Ты не выбираешь, – отрезала Марэна. – Ты – лишь пешка в игре великих, и твоя роль – умереть, чтобы спасти нас всех.

Она говорила так, будто это было чем-то обыденным, происходящим ежедневно. Я посмотрела на неё, на Рангара, на всех этих могущественных колдунов и ведьм, которые были готовы принести меня в жертву. В их глазах читался лишь холодный расчёт, жажда власти и страх. Страх, который заставлял идти на самые страшные поступки.

– Да сожгите эту мерзость и забудем об этом! – взвизгнула пышнотелая старушка. – Дракон явился, когда почуял её вонь, а если от неё останется лишь кучка пепла, мы перестанем интересовать его, и он снова забудет о нас на несколько веков.

В поддержку её слов толпа одобрительно загудела, скандируя одно слово: “Сжечь! Сжечь! Сжечь!” Моё собственное сердце гулкими ударами в висках вторило этому ужасающему ритму. Тук! Тук! Тук!

Я с ужасом смотрела на обезумевших фейротцев, готовых лично зажечь подо мною костёр, и поражалась, как удивительно быстро они превратились в животных, жаждущих крови. Именно в этот момент я на секунду взглядом вырвала из толпы рыдающую Ви, безмолвно кричащую: “Прости…” Её и без того бледное веснушчатое лицо стало белым полотном от осознания содеянного. В следующий миг она растворилась в сотне лиц, навсегда оставшись в моей памяти несмышлёным, но раскаявшимся ребёнком.

Я горько усмехнулась, готовая принять свою судьбу, ибо знала, что борьба со стихией – дело бесполезное и неблагодарное.

– Глупцы! – проскрипел старческий голос, привлекая всеобщее внимание к одноглазой старухе в мрачном рванье, с чёрным котом на плече.

Мариса!