В одно касание

Глава 1

Этот день почти закончился. Я сижу на кухне после долгой уборки в нашей квартире на привычном для меня месте и пью горячий чай. Этот напиток всегда благотворно влияет на мою нервную систему, успокаивая. Наслаждаюсь этой минутой. Я хорошо потрудилась: выстирала всё имеющееся грязное бельё, вымыла посуду и прибралась в своей комнате. У меня есть несколько свободных часов прежде, чем лягу спать. Карина одолжила сборник стихов неизвестного мне автора. Будет неплохо, если я немного поработаю перед сном. Старенький ноутбук ещё послужит какое-то время своей хозяйке. Эта вещь дорога моему сердцу, и рука не поднимается выбросить её в мусорное ведро.
Записываю в блокнот идеи для сценария. Да. После того, как отыграем во вторник на сцене постановку, над которой работали два последних месяца , нужно будет ставить что-то новое. Мои друзья ждут следующий сценарий от меня, поэтому следует усердно поработать. Текс почти написан, просто нужно время, чтобы проверить его на адекватность. Я смотрю на часы, они показывают восемь. Ровно. Уже поздно.
Этот рассказ о мистических существах. В центре событий девушка, не умеющая летать. Она живет среди других девушек, которые обладают этой способностью с рождения. Ей сложно находиться в обществе, которое её не понимает, поэтому она решается сбежать в мир обычных людей, и устраивается работать официанткой в обычное кафе, где встречает его. И всё меняется. Он учит её жить так, как живут обычные люди, сам не понимая того. В конце тайны раскрываются. В общем, я пишу бред.
Когда телефон в гостиной внезапно начинает звонить, вздрагиваю от неожиданности, недолюбливаю этот звук, встаю и направляюсь туда.
– Приве-е-ет, – пьяный Миша.
– Привет, – сдержанно отвечаю я, чуть удивляясь.
– Включи свой телефон, – басит он.
Голос заплетающийся.
Чёрт, что? Нет. Достаю из кармана мобильник и обнаруживаю, что он разряжён. Глупая. Должно быть, Дима звонил. Спокойно, Даша. Он бы перезвонил, как Кварц, на домашний, если бы это было так.
– Я напился, – изрекает Миша, тяжело вздыхая, вновь привлекая моё внимание к себе.
– Я поняла. Что-то ещё? – с нежностью в голосе спрашиваю я, улыбаюсь, ожидая.
Пьяный Миша всегда ведет себя, как ребенок. Это умиляет, ничего не могу с собой поделать.
– И не могу идти домой в таком виде. Родители... Мама... Можно, переночую у тебя? – С трудом понимаю, что он произносит.
– Сам доберешься или.., – я тяжело вздыхаю.
– Сам.., – утвердительно отвечают мне, перебивая.
– Уверен? – сомневаюсь я, переживаю за него.
– Да, – Кварц раздражается.
– Только не через пятьсот лет.
– Скоро буду.
Я кладу трубку, затем ставлю свой телефон на зарядку, включаю его и вижу, что пропущенных звонков нет, с разочарованием возвращаюсь к сценарию. Кизяков, обнаглел?
Дима всегда был первым человеком, к которому я обращалась за помощью, когда мне было очень плохо, или я в чём-то нуждалась. И на самом деле я смогу вытерпеть сложный график работы своего друга, просто мне всегда не по себе, когда он не рядом. Мы привыкли друг к другу, и без него у меня появляется ощущение, что чего-то не хватает. Кизяков – брат Кварца. И всё же они не переваривают друг друга. Если Дима узнает, что его брат был здесь, будучи пьяным, провел целую ночь на диване в гостиной, то будет очень удивлен. Но Кизяков доверяет Мише, поэтому всегда спокоен, когда я провожу время с Кварцем. Я люблю братьев.
Через полчаса в дверь звонят.
Открываю её широко, отходя в сторону, чтобы друг мог войти, как важная персона, широко размахивая руками (пьяный Миша всегда так делает), но напрасно. Кварц в буквальном смысле вваливается в квартиру, падая к моим ногам. Бедный. Вот это его разнесло. Парень в бессознательном состоянии. Похоже, после того, как позвонил мне, он пил ещё. Я ошалело смотрю на Мишу, нервно улыбаясь. Что ты опять натворил?
Кварц что-то невнятно мямлит, и я присаживаюсь на корточки, чтобы осмотреть его.Только сейчас замечаю, что в дверном проёме стоит Алекс, который пил, по-видимому, меньше, потому что он выглядит вполне трезво. Миша опять что-то мямлит непонятное и тяжело вздыхает. Всё выглядит слишком забавно, поэтому я не сдерживаю улыбку. Пьяный Кварц ещё и причмокивает! Я усмехаюсь.
– Поможешь его до дивана дотащить? – обращаюсь к Алексу.
Парень кивает, внимательно осматривая меня, помогает мне уложить пьяницу на диван в гостиной.
– Алкашка! – я начинаю снимать одежду с друга, он не сопротивляется. Ему уже всё равно. Алекс возвращает мне телефон Кварца, и идёт на кухню:
– Можно воды, пожалуйста?
Я стягиваю с Миши брюки, и он остается в одних чёрных боксерах. Понимаю, девочки. Да. Но меня не впечатляет голое тело моего друга, кажется. В том смысле, что я вижу на сколько ты красивый, но и что? Никакого чувства возбуждения при виде голого тела здорового парня. Может я просто лесбиянка немного? Это же мой Кварц! О чём я только думаю? Накрываю его пледом, кладу ему под голову мягкую подушку и присоединяюсь к Алексу. Итак, вопрос. Зачем нужно было его, вообще, раздевать? Я просто заботливая. Как бы он в одежде спал?
– Извини, я без разрешения взял твой стакан, – произносит друг Кварца.
– Всё нормально, – отвечаю я.
– Пожалуй, я поеду, – говорит он, после нескольких секунд молчания.
Алекс уходит, я закрываю за ним дверь. Не совсем гостеприимно веду себя, но время уже позднее, и настроения нет. Очень не хочется вести светскую беседу с человеком.

Утро начинается с контрастного душа и чистки зубов. После в домашнем халате я забредаю на кухню. Нужно чего-нибудь съесть. Может бутерброд с сыром?
Я завариваю чай, когда Миша заходит на кухню в одних трусах.
– Оденься, прошу тебя, – внимательно смотрю на друга.
Взъерошенный и сонный. И с похмельем.
Как он себя чувствует?
– Извини, я не виноват, что у вас, чтобы добраться до ванной, нужно пересечь кухню, – недовольно бурчит он, даже не взглянув на меня, скрывается за дверью в ванной.
Я ничего не отвечаю. Не нужно. Если так удобно, пусть ходит.
Через пятнадцать минут Кварц возвращается в халате Кизякова, и садится на стул напротив. Что за чёрт?
– Конечно, приятель, чувствуй себя здесь, как дома, – злюсь я.
– Что-то не так? – непонимающе воззряется на меня Миша.
– Это халат Димы.
– Я понял. Тебе не нравится, что я его надел?
– Да.
– Снять? Буду нагишом ходить. – Пожимает плечами он, улыбаясь.
– Сейчас вырвет, – смотрю на него. – Как представлю, что ты трёшься голым телом об эту вещь, сразу хочется продезинфицировать её.
– Я, вообще-то, не заразный, – хмурится Кварц.
Что за бред я сказала?
– Конечно, нет, Миш. Я просто шучу.
Чёрт.
– Грубая шутка.
– Прости меня, – я хмурюсь. – Верно. Просто не думаю, что говорю.
– Что с тобой такое, Волконская? – он откусывает огромный кусок от бутерброда и начинает шумно жевать, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Нервничаешь?
– Дима, – я опускаю взгляд на свою чашку.
– Понятно, – усмехается друг.
– Как себя чувствуешь? – нужно сменить тему, иначе я ни о чем другом думать не смогу.
– Нормально, – пожимает он плечами, концентрируя внимание на своей чашке.
– Выглядишь неплохо, – я улыбаюсь Кварцу.
– Верно. Ты скучаешь по нему.
Чёрт, Миша! Я закрываю глаза, шумно выдыхая.
– Я не могу обсуждать это, – тихо говорю, открывая глаза и отпиваю из чашки.
– Мы с друзьями сегодня вечером будем отдыхать в ночном клубе, пойдёшь со мной? – интересуется он, внимательно изучая выражение моего лица. – Давай, Даша, тебе просто необходимо что-то подобное. Я буду там и присмотрю за тобой. Кизяков задавил тебя своей энергетикой. Ты нервная в последнее время.
– Что происходит с тобой? – хмурюсь я. – Почему ты напиваешься как алкашка при каждом удобном случае?
Я шумно вздыхаю, внезапно понимая причину его плохого поведения. И как я могла раньше не осознать? Точнее, я всегда знала, что происходит, но никогда не думала об этом, чтобы хорошо понимать ситуацию. Он ведет себя очень и очень плохо, и я переживаю за друга.
– Ты любишь её, – почему бы мне не сказать об этом вслух?
Глупая. Все знают, что происходит, но никто из нас никогда не пытался понять Мишу. Он шумно сглатывает, похоже, не ожидая, что я могу сказать такое вслух, на мгновение замирает.
Думать о том, что Кварцу плохо от того, что Оксана Фионина не отвечает ему взаимностью станет смыслом моей жизни, иначе зачем еще нужны друзья? Чтобы уметь поддержать в трудную минуту и переживать за друга, когда у него не всё хорошо. Кварц быстро отмирает, возвращая чашку на место, и смотрит на меня:
– Знаешь о моём увлечении?
А потом издает сдавленный смешок и грустно усмехается, понимая, что сказал глупость. Все знают, о чём я незамедлительно напоминаю ему:
– Ты устраиваешь сцены ревности, трудно не понять, что происходит. И твои родители переживают за тебя.
Почему бы временами мне просто не молчать? Миша всё время был рядом, вечно помогал мне со школьными делами. Я никогда не напрягалась из-за серьезных школьных проблем, потому что Кварц поддерживал меня в школе. В то время, как ко мне он мог обратится с любым интересующим его вопросом и просьбой помочь ему. Поэтому мы и стали друзьями. Ничего больше не было. Только взаимопомощь, но иногда мы весело смеялись вместе, опуская злые шуточки в адрес друг друга. Кварц с самого начала нашего общения был холоден со мной и не сдерживал себя, весело шутя каждый раз о моей несуразности. Понятно, что приняли меня не сразу, и мы до сих пор непросто общаемся. И этот разговор сейчас – это что-то новое для меня и для него, наверное. Никогда не разговаривали друг с другом о таких вещах. Рада заметить, что со временем наша дружба крепчает и превращается в нормальную, такую, какой она должна быть. Не смотря на это, я знаю Кварца очень хорошо, чтобы иметь смелость сказать следующее:
– Если совсем прижмет, обращайся. Посмеёмся вместе. Потому что алкоголь тебе не помогает.
– Хочешь, чтобы я плакался.
Я издаю смешок:
– Миш, нет. Я хочу, чтобы у тебя был друг, с которым ты смог бы поговорить об этом. Поверь мне, каждому такой нужен. Не важно, мальчик ты или девочка. И в твоём окружении я таких не наблюдаю.