В отборе мест нет! или Случайная невеста

Глава 3  

Леон

Голова гудела так, словно по ней прошлись раз десять, а не один, хотя…

С виду девица была вылитый ангелочек: светлокожая и светловолосая, тонкая, почти звенящая, а глаза такие наивные и широко-распахнутые, что просто подходи и срывай этот незамутненный обыденной жизнью цветок.

Кто бы знал, что под внешностью глупенькой блондиночки скрывается коварная змея? Заявила на него свои права, припечатав к груди какой-то рыжий букетик, завлекала взглядами все танцы, не подпуская близко, позволила связать и несколько раз уронить по дороге до сарая. И после стольких мытарств что его ждало в конце? Удар по голове…кстати, чем?

Он посмотрел вокруг себя, потирая ноющую шишку надо лбом, и усмехнулся. Если рассказать про ситуацию друзьям, то описание кочерги расползется по всему королевству в виде анекдота. Протянул руку, покрутил инструмент перед глазами и даже хмыкнул: какой прочности у него череп, что даже кочерга погнулась? Похоже, в прошлом году студенты, что, трясясь накладывали на него защиту, сдавая наивысшее мастерство оградительных чар, сделали все на совесть – до сих пор держится. Надо бы их поощрить. Только, прежде необходимо выйти из этого сарая.

И девицу отшлепать. Нет, не видать ей ни его поцелуя, ни его благосклонности – пусть теперь мучается, что упустила такого мужчину.

Он все же встал, опираясь о дверь, которую, как он помнил, закрывали снаружи, когда принесли его сюда, и чуть не ухнул вперед носом – дверь со скрипом открылась. Он даже выглянул осторожно за дверь, опасаясь, что ему еще раз прилетит, если не кочергой, то еще чем-нибудь тяжелым. Массивный деревянный засов стоял, аккуратно прислонённый к стене сарая – кто-то постарался и отпер незадачливого Леона и коварную девицу. Или это девчонка решила над ним смилостивиться и оставила лазейку? Ну а кто б еще? Не Мухлеж же смог провернуть такое. Кстати, где он?

– Муха, Муха, ты где?

Ответом было возмущенное пыхтение и жесткий удар лбом в филей – похоже, Мухлеж был не в духе.

– Ну ладно, Муха, что ты злишься? Подумаешь, немного попугал девицу, но кто же знал, что она такой нервной окажется, что сразу промеж глаз бить будет.

С Мухой в этом мире приходилось общаться в голос и надеяться, что верный друг именно это и имел в виду, когда выдавал свои мысли несильными укусами чуть пониже спины или недовольным пыхтением.

– Ладно, не злись, – он потрепал Мухлежа по голове, а потом приобнял за массивную шею, – пора выбираться отсюда, а без тебя я никуда. Давай, говори, что ты простил своего друга Леона, и пойдем уже домой.

Но стоило ему сделать шаг, как откуда-то сбоку послышалось требовательное «пс-пс».

– Эй, не знаю, как тебя по имени, помоги мне…пожалуйста.

С трудом разглядев в самом темном углу ту самую девицу, чьими стараниями он оказался в этом дер…сарае, Леон от неожиданности даже растерялся, а затем расплылся довольной улыбкой – невероятно, но боги всех миров, похоже, решили преподнесли ему невероятный подарок – возможность отомстить.

– И кто это у нас такой стройненький и застрял? – Леон прошелся пальцами по бледной руке, торчащей между двух досок. Там же можно было наблюдать и половину девицы, нервно пытающуюся дернуться в какую-нибудь из сторон – безрезультатно. – Что, последний листик на свадебном пиру был лишним? Интересно, где именно он осел: спереди или сзади?

Девица пыхтела, дергалась, явно злилась, но теперь молчала и не просила о помощи – гордячка. Леону, конечно, нравились покладистые и расторопные (это просто внешность у девицы обманчивая, поэтому он на ней и зацепился), но вот эта фыркающая щепка тоже вызывала интерес, а еще желание проучить.

– Кстати, судя по твоему интересному положению в пространстве, дверь открыла не ты. Как думаешь, как скоро нам ждать гостей?

И никак он не ожидал, что увидит в глазах девицы вместо злости слезы – вот просто серпом под дых, и сразу расхотелось шутить. А у девчонки еще и губы задрожали – даже в темноте было заметно. И сдерживаемые всхлипы дополнили картину собственного ничтожества – это ж надо было довести ребенка до слез. Пошутил, называется.

– Ну, ладно, ладно, не рыдай, – примирительно проговорил Леон и принялся отодвигать доски. Странно, но доски не поддавались, словно были крепче кочерги.