В отпуск под прицелом или Суженая из чемодана

Глава 6

Глава 6

– Учитель, а картины? – напомнил ему в спину Палач. – Почему из каждой коллекции мы берём лишь одну из них и при этом даже не самую ценную? Почему мы не забираем их все?

– Затем, что мы драконоборцы, а не воры! – одновременно раздраженно и поучительно заметил Великий магистр.

– Прошу прощения, учитель, но криминальный кодекс с вами в этом пункте категорически не согласен, – педантично заметил Инквизитор. – Плевать он хотел на то, сколько было украдено ценных картин, одна или все, в его глазах мы – всё равно, воры!

– Не воры, а грабители! – чисто в пику коллеге, считавшему себя самым умным, поправил Палач.

– Ну извини, друг, честное слово, даже в мыслях не было – тебя обидеть! – иронично фыркнул Инквизитор.

– Да, я не обиделся, так просто, к слову, пришлось, – дабы разговор снова не ушёл в сторону от интересующей его темы, миролюбиво ответил Палач. – Тем более, что ты прав, криминальный кодекс с вами бы, учитель, не согласился.

– Да, что вы говорите! – насмешливо отозвался Великий магистр. – Плевать я хотел на ваш уголовный кодекс! – ворчливо добавил он, доставая из кармана ключи от ведущей в Святилище двери. – По крайней мере, пока, что? Борис?

– Не пойман – не вор? – предположил тот неуверенно.

– Именно, дети мои! Не пойман – не вор! – одновременно наставническим и покровительственным тоном подтвердил Светозар Владимирович, доставая из-за пазухи украшенный драгоценными камнями резной ключ, вставив который в замок он принялся мысленно читать заклинание, снимающее с комнаты защиту. К слову, продолжать поучительно разглагольствовать чтение заклинания ему нисколько не мешало: – А с картинами стоимостью десятки, а то и сотни миллионов долларов каждая, нас рано или поздно, но обязательно поймали бы! – продолжал он, делая вид, что забыл о ключе в замке. – Они же все на перечет, дети мои! Само собой, теневые дельцы, занимающиеся перепродажей ворованных предметов искусства далеко не дураки. Потому они сбывают их исключительно в закрытые частные коллекции, владельцы которых изначально отлично знают, откуда им в руки свалилось такое счастье. Знают, но молчат, – усмехнулся он, – поскольку жажда обладания вожделенной вещью заставляет их закрывать глаза на подобные «мелочи». Беда только в том, что в деле торговли ворованными предметами искусства сколько верёвочке не виться, но рано или поздно всё тайное становится явным. Причём чаще рано, чем поздно. Как я уже сказал, слишком узнаваемый и заметный товар. И говоря «узнаваемый и заметный», я выражаюсь совершенно прямо. Потому как, как бы сильно человеку что-либо не нравилось, ему мало знать самому, что у него это есть, ему хочется и другим показать, что у него это есть. Понимаете, о чём я?

– Понимаем, – кивнули ученики, полностью признавая правоту учителя.

– Но не совсем, – честно признался Палач. – Если, конечно, вы не используете Святилище, под галерею для своей личной закрытой коллекции, и не ведете нас сейчас показать нам украденные мной картины, – добавил он со смешком.

Великий магистр ответил не сразу. Сначала он закончил читать заклинание. Затем широко улыбнулся и сообщил:

– Именно это, я и делаю!

Сказать, что его ученики опешили от подобного заявления – значит не сказать ничего.

– В-вы… ввы… вы шутите? – хором уточнили они.

Еще раз широко улыбнувшись, Светозар Владимирович, распахнул дверь в Святилище.

– Ещё есть вопросы? – усмехнувшись, вопросил он, кивнув на висящие на стене картины. Ровно три штуки. Определенно и точно, те самые.

Несколько минут Инквизитор и Палач молча пялились на картины, не зная, что сказать.

Великий магистр тем временем, скрестив ноги, сел в центре магического круга и, почти не обращая внимания на потрясенных учеников, погрузился в глубокий транс.

Все его чувства были направлены вовнутрь – ему было необходимо убедиться в том, что он полностью готов к призыву своего Учителя. Лишь в одном он был открыт внешнему миру – крохотная частица его сознания внимательно следила за учениками.

Ибо, доверяй, но проверяй!

Но вот отяжелевшие веки магистра чуть приподнялись, и он уперся взглядом в пляшущие на тонких ножках свечных фитилей язычки пламени.

Пламя двенадцати специально заговоренных и напитанных человеческой кровью свечей позволит духу его учителя оставаться в материальном уровне, пока хотя бы одна из них не догорит до конца.

– Veni, magister meus, te voco! – трижды повторил он и тут же, словно бы подхваченный потоком ураганного ветра, начал раскачиваться из стороны в сторону. Длинные волосы его и мантия взметнулись вверх. И сам он, подхваченный стремительным потоком заклинания тоже воспарил над землей.

Великий магистр всегда с нетерпением ждал возможности пообщаться со своим Учителем, которым он бесконечно восхищался и которого практически боготворил. И который, если уж быть до конца честным (а с собой Великий магистр предпочитал быть честным), и его самого в глазах его учеников и последователей – делал почти богом.

Другими словами, у Светозара Владимировича было более чем достаточно причин – быть для своего Учителя самым прилежным учеником.

– Ваше Святейшество, покорнейше прошу вас принять мою кровь, жизнь и силу, – прошептал Великий магистр, привычным жестом рассекая кожу на левом запястье и стряхивая с руки выступившую кровь. – И столь же покорнейше прошу вас снизойти до нас смертных и почтить нас своим присутствием…

Пламя свечей слегка встрепенулось. Макушки и ушей Светозара Владимировича коснулся легчайший ветерок.

– Сын мой, я был бы счастлив, но, к сожалению, ты кое о чём забыл… – прошептал ему ветер.

Великий магистр замер.

– Забыл? – переспросил он.

Однако ответом ему была тишина и ровное мерцание свечей. Означавшие, как то, что учитель уже сказал ему всё, что хотел или мог, как и то, что Учитель был им недоволен.

По позвоночнику Великого магистра при этой мысли пробежал очень неприятный холодок.