В отражении иного.

44.

День ещё не успел миновать и середины, когда на опушку леса неподалёку от Дубравки вышли двое: мужчина и женщина. Конечно же это были Лео и Роксалана. Как бы им ни было хорошо друг с другом в уютной лесной избушке, но нависшая над родной деревней парня угроза требовала их присутствия и активного вмешательства. Это при условии, если они конечно хотели (а они хотели) защитить Микеля и остальных селян, которые могли бы пострадать от излишнего религиозного рвения служителей святой церкви. Поэтому, дав своему возлюбленному на отдых ровно два часа, девушка его разбудила и они, быстро собравшись, отправились в путь. Благодаря её отвару и нескольким часам сна, Лео сейчас должен был чувствовать себя достаточно отдохнувшим и бодрым. Чего нельзя было сказать о Роксалане, хоть она и сама тоже приняла тот настой, которым потчевала своего суженного. Вот только в отличие от Лео она за прошедшую ночь ни на миг не сомкнула глаз, если не считать то состояние полуобморока в лесу. Но разве можно было назвать отдыхом то, что было необходимой мерой для восстановления жизненных сил, да ещё и сидя на сырой пожухлой траве? Конечно же нет. Вот и заставляла себя девушка держаться и не показывать свою слабость, лишь бы не расстраивать Лео. Ведь знала, что если он почует, что его невеста едва стоит на ногах, то отложит их возвращение в Дубравку. А сейчас медлить никак было нельзя. Уже завтра, самый ранний срок, в деревню должны были нагрянуть инквизиторы, а молодые ещё даже не подготовились к их визиту. Иногда, украдкой, она показывала серому комку шерсти кулачок, если вдруг тому вдруг вздумывалось укоризненно посматривать на свою подопечную. Возможно, ей это только так казалось с недосыпа, но на всякий случай приструнить не помешает.
Роксалана обвела взглядом селение, которое с их места просматривалось как на ладони, и не увидела ничего подозрительного. Вроде бы всё было как обычно. На улице играет ребятня сопровождаемая звонким лаем щенка. Соседки-кумушки что-то оживлённо обсуждают через невысокий забор-плетень. А чуть поодаль по улочке с визгом скачет розовобокий и ушастый поросёнок средней откормленности, следом за которым с громкими воплями из не совсем приличных слов бежит один из тех собутыльников, которые затаили злобу на Роксалану.
Над избами Дубравки, из печных труб, вился тоненький дымок.
Роксалана вдохнула полной грудью холодный осенний воздух. Уловив запах дымка и прикрыв глаза мечтательно проговорила:
– Эх, сейчас бы в баньке попариться с дороги... – затем приоткрыла глаза и посмотрела на своего спутника. – Ну что, пойдём к Микелю?

Слова отшельницы вывели светловолосого из глубокой задумчивости, находясь в которой он даже не заметил, что их пара уже приблизилась к Дубравке. Но Лео можно было понять, ведь сейчас он пытался подобрать правильные слова для своего отца, которые убедили бы довольно непреклонного старца в том, что ему следует немного побыть в лесу — подальше от деревни. Да, задачка плотнику предстояла не простая. И так как Дубравка была, можно сказать, его территорией, — в противовес Дрём, — то и действовать нужно было ему. Всецело полагаться на травницу мужчине не следовало.
— Баньку… – откликнулся мужчина и заглянул в глаза своей возлюбленной, – Это можно устроить. Да и лишним не будет.
Улыбнувшись, он взял шаманку за руку, а затем повёл её за собой следом в сторону дома, который, стоило помнить, был под заговором Роксаланы.
— Я поговорю с отцом, а ты пока отдохни с дороги. Огонь разожги в печи… А я к тебе присоединюсь сразу, как закончу. Как на это смотришь?
— Не думаю, что Микель будет против того, что я немного похозяйничаю в избе, – девушка смущённо улыбнулась, – Но, может быть стоит сначала меня представить ему в новом качестве? Объяснить, почему ты ушел со мной, и почему я вновь здесь, так скоро. А уже потом и проблему обсуждать?
Хоть Роксаланаи останавливалась в этом доме каждый раз, когда появлялась здесь, но чувствовала себя лишь бесправной гостьей. Теперь же...

"А что, собственно сейчас изменилось? – тут же мысленно одёрнула она себя, – Да, мы с Лео вместе, и любим друг друга. Там, в лесу, мы пара по законам Дрём, а здесь никто..."
— Хотя, ты конечно делай так, как считаешь нужным.
Девушка вновь улыбнулась, на этот раз лёгкая печаль проскользнула в её глазах, и поцеловав Лео в щёку направилась в сторону высокого резного крылечка.
— Всем этим я как раз и хотел заняться, – молвил светловолосый, бодрым шагом идя рядом с ней

, – Просто не хочу, чтобы ты слышала, как мы с ним ругаемся.
От поцелованного не укрылась та эмоция, что отразилась в очах целующей, но он, увы, не понимал и не догадывался об её истоках. Читать мысли отшельницы плотник не умел. Такое умение у влюблённых пар обычно появлялось после длительной жизни друг с другом.
— Приму первый удар на себя, а потом уже вместе с ним поговорим, как и подобает.
Такой вот был план у сына старосты. Взять на себя весь возможный гнев отца, чтобы потом при разговоре с лесной жительницей всё прошло более… Гладко.
Пара шагов — и вот они уже у крыльца. Казалось, что в доме никого не было, но всё же прямо перед тем, как открыть входную дверь, до слуха пары донёсся едва различимый звук мелодичного мычания под нос. И Лео сразу же узнал его — так мычал его отец во время сосредоточенного занятия… Чем-нибудь. Вроде как напевал.
Дверь открылась, они вошли внутрь, и это уже не укрылось от слуха Микеля. Тот оторвался от своего занятия, а затем направился в сени из горницы, чтобы посмотреть — кто же к нему в гости заявился.
— Здравствуй Микель, – Роксалана приветливо поклонилась, как и полагалось, отцу своего суженного, – Не ждал так скоро вновь меня в гости?
Пока что все было тихо и спокойно, но надолго ли? Староста деревни всегда был приветлив с ней. Вот только тогда она была всего лишь изредка приходящей лекаркой. А сейчас её статус несколько изменился. И девушка совсем не была уверена, что её кандидатура в спутницы жизни сыну старика будет принята если не одобрительно, то хотя бы без излишних возмущений.
Молчавший всё это продолжительное время (И как только сдерживался?) Асси так же проплыл внутрь дома, будучи видимым только для взора отшельницы. Сейчас он решил не показываться даже её возлюбленному. Почему? Кто его, кота, знает? Опять, наверное, дурачился, чему подтверждением было то, что пушистый взял и улёгся на голову Микелю. Но тот, разумеется, ничего не почувствовал.
— Здравствуй, отец, – поздоровался и Лео, тоже поклонившись вместе с девушкой, – Прости, что пропали так внезапно и…
— Ну здравствуйте, – ответил им староста деревни, скрестив руки на груди и смотря на них взглядом грозным, с котом на макушке, – Надеюсь, вам есть, что мне рассказать?
Было очевидно, что староста собирается выслушать молодых, прежде чем начать учить их уму разуму с помощью розги. И ведь не посмотрит на то, что стоящие перед ним для этого уже слишком великовозрастны.
— Не гневись, отец, прошу тебя, – начал издалека мужчина, пару раз бросив искосый взгляд на Роксалану, – Знаю, вина за мной, что пропал и не предупредил. Но на то есть важная причина.
— И какая же?
Какая причина была у Лео Асси было не интересно — он и так прекрасно знал всю их историю. А потому, наверное, чтобы развлечь себя, дух принялся коготком слегка шевелить волосы Микеля. Ну, это же всяко занимательнее того, как сын старосты будет оправдываться.
— Не гневись на нас, мудрый староста, – девушка вновь поклонилась, а выпрямившись посмотрела ясным синим взором на мужчину, – Сначала выслушай, а потом уж суд верши над нами. Я и правда, пока накрою на стол, а вы поговорите, как и подобает двум взрослым разумным людям.
Она нежно коснулась пальцев своего избранника, и, легко ступая, направилась в сторону кухни. Раз уж Лео решил говорить с отцом сначала с глазу на глаз, она не будет ему в том перечить. На выходку же Асси травница старалась не реагировать, хотя выглядело это несколько забавно.
Оба мужчины, – отец и сын, – проводили Рокси взглядом, а кот — взмахом распушённого хвоста. Какие мысли были в голове у старосты — оставалось загадкой. Знал ли он о том, что происходило между Лео и Роксаланой или же нет? Но ежели нет, то вскорости узнает, ведь плотник продолжил свою речь. Разговаривали они не громко, но всё же иногда переходили на чуть более повышенные тона. И в такие моменты до слуха лесной жительницы доходили обрывки их фраз.
— …Ты ещё молод для…
— …Пожалуйста, отец, послушай…
— …Ты мог пропа́сть там…
— …Мы вместе…
— …Твоя мать, будь она жива, не одобрила бы…
— …Вспомни себя в мои годы…
— …Так скажи мне, сын, почему?..
— …Потому что я люблю её!
В какой-то момент отголоски их разговора прервались и наступила тишина, разбавляемая только звуками окружения. Долго ли, коротко ли — но в итоге на пороге кухни появился сначала Лео, а следом за ним и Микель. Староста выглядел задумчивым, в то время как плотник, скорее, эмоционально измученным. Но, кажется, всё прошло не так уж и плохо, а потому настал час поговорить им уже всем втроём.
— Роксалана, – мягким голосом обратился к своей возлюбленной Лео, – Подойди пожалуйста.
Протянул он свою руку девушке. Видимо, пришло время всё сделать так, как велят традиции. Так, как и положено.