В отражении иного.

53.

На утро Роксалана проснулась первой. Стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить Лео, она огляделась. Вчера он на руках принёс её в свою спальню, где они продолжили начатое ещё в бане. Почему-то при воспоминании об этом щёки девушки вновь запылали, словно весенние маки, и она с улыбкой подумала о том, долго ли ещё будет смущаться и краснеть от подобных мыслей?
В комнате любимого она была лишь единожды, когда ставила защиту на дом, и тогда она была не совсем в том состоянии, когда интересуются убранством и обстановкой. А вот сейчас был самый подходящий момент, но вместо этого она перевела взгляд на того, с кем связала свою жизнь. Чуть приподнялась на локте и подперев щёку ладонью засмотрелась на спящего мужчину. Белокурые пряди разметались по подушке, ресницы, длинные словно у девы, едва дрожали в такт ровному дыханию, от которого мерно поднималась и опускалась широкая грудь. Роксалана прижалась щекой к ней и услышала ровный стук сердца, и этот звук вселил в неё уверенность в том, что всё будет хорошо. Они справятся со всеми бедами. Вместе они всё преодолеют, и задуманное ею вчерашним днём, кануло в небытие. Сегодня она совершенно чётко осознавала, что не готова принести в жертву их чувства, даже ради Микеля. Она будет бороться за своё счастье, и оно рядом с этим простым и честным парнем, искренне любящим её. Ей хотелось заботиться о нём каждый день. Засыпать каждый вечер на его плече, слушая его дыхание, и просыпаться рядом с ним. Как сейчас. Любуясь его безмятежным лицом, которое еще не успели омрачить заботы грядущего дня. Готовить для него завтрак, а потом и обед и ужин. Задумчивый взгляд девушки скользил по мужской груди вниз, где сбившееся одеяло приоткрыло плоский живот, на котором убегала вниз дорожка из золотистых волосков, прячась под цветастую ткань покрывала. Шаманка вздрогнула, поймав себя на внезапно посетивших мыслях и вновь покраснела.
"Завтрак! Нужно встать и приготовить нам всем завтрак! "
Осторожно сняв со своего бедра обвивавшую её мужскую руку, ворожея аккуратно выбралась из постели и торопливо одевшись, словно боялась передумать, покинула комнату.
Вскоре, в печи весело пылал огонь, разгоняя утреннюю прохладу, а по избе плыли ароматные запахи. А ещё через некоторое время на столе уже красовалась высокая стопка тончайших блинов и глиняный горшок с булькающей ещё и исходившей паром кашей, в которую травница добавила сушёные ягоды и кусочек ароматного коровьего масла. Накрыв на стол, она прислушалась к звукам дома. Похоже, его хозяева ещё продолжали досматривать свои последние сны и Роксалана решила воспользоваться этими мгновениями для своей ворожбы.
Она вышла во двор и попробовала выбрать такое местечко, где её не могли бы увидеть любопытные соседи. Шаманка подняла лицо к небу, прикрыла глаза и раскинула руки, ловя потоки ветра, вслушиваясь в них, разговаривая с духами воздуха. И они ответили ей, завихрились, заклубились вокруг пальцев невидимыми нитями, показывая хозяйке просимое ею. Она словно сама на несколько мгновений превратилась в бесплотный порыв ветра. В одно мгновение взмыла ввысь, оставляя землю далеко внизу. Вот перед её взором промелькнули леса, поля и петляющее полотно дороги, по которой мчались во весь опор всадники в тёмных одеждах. Но вот сколько их, Роксалана понять не могла. Её способностей для этого было слишком мало. Но даже их девушке хватило, чтобы понять, что несколько часов у них ещё есть.
Синие глаза распахнулись. Ворожба развеялась, и Роксалана огляделась вокруг себя.
– Асси, где ты, пушистый хитрюга? Пошли завтракать.

Но на зов шаманки котодух так и не ответил и как бы та ни старалась, как бы ни звала озорного друга, всё-равно Асси не появлялся. Случилось ли что-то с ним или же пушистый просто надул щёки и теперь не желал показываться — загадка, ответ на которую в данный момент найти не предоставлялось возможности. А потому отшельнице только и оставалось что вернуться обратно в дом где, к слову, уже проснулись и остальные его обитатели. И уже в сенях девушка встретила Микеля, который, не смотря на ожидавший их вкусный завтрак, казался сейчас хмурым.
— Дочка, – обратился он к отшельнице, подойдя к ней ближе, – Знаю, что прошу многого, знаю, что прошу не к времени…
Последствия тяжких дум отражались на лице деревенского старосты и то нельзя было не заметить.
— …Но не можно вам с Лео оставаться в Дубравке, – из кармана осенней куртки старец достал мешочек с чем-то звонким внутри, а затем, взяв травницу за руку, вложил ей в ладонь тот мешочек, – Здесь не так и много, но на первое время вам должно хватить. Бегите с Лео как можно дальше. Туда, где вас никто не знает. Осядьте в другом месте и заведите там семью. А я, сколь смогу, задержу недобрых.
Роксалана несколько мгновений смотрела на позвякивающий кошель в своей ладони, а затем перевела взор на старосту, одновременно с этим возвращая ему мешочек.
— Спасибо Микель. Но, что думает по этому поводу Лео?
Ещё сильнее нахмурился староста, когда не приняла его невестка монеты. Не от злости, нет. Но от тяжести тревог.
— Лео я велю слушать слово отца и не перечить. Потому как то не забавы вовсе. И не ведомо мне, смогу ли я вас уберечь, коль вы останетесь. Не терзайте сердце старика. Бегите, покуда время ещё осталось.
Между ними повисло молчание. Шаманка думала над словами Микеля, и понимала, что он готов принести себя в жертву ради них. Но готова ли она к этому? Девушка покачала головой.
— Это не выход, Микель. Если мы сбежим, они всё равно будут искать нас. Но вначале будут пытать тебя, чтобы вызнать всё, – она коснулась его руки, через прикосновение вливая в него своё спокойствие и чуточку своей энергии, – Доверься мне. Я никому не позволю причинить вред вам с Лео или кому бы то ни было из Дубравки. А теперь пойдем в горницу, я там всё расскажу вам.
Тяжело вздохнул старец, а после этого убрал кошель в карман, да вместе с шаманкой прошёл обратно вглубь дома. Там и Лео уже находился, дожидаясь их. Мужчина встал с табурета и приблизился к своей суженой, в то время как Микель присел за стол.
— Доброго утра, любимая, – произнёс светловолосый, а затем поцеловал Роксалану в губы. Со всей теплотой и любовью, – Где была так рано утром?
Ворожея немного смутилась от подобного проявления чувств при старике, но на поцелуй всё же ответила. Но, кажется, кроме неё более никто и не смутился. Остальные были слишком заняты своими заботами. Деревенский староста думами об инквизиторах, а плотник проявлением своих чувств и объятиями, в которые заключил возлюбленную.
— Эти... Гости... Едут сюда с определённой целью. Они хотят покарать и уничтожить ведьму. Но, они ведь не знают меня в лицо. Так?
— Да, это так, – ответил Лео на вопрос отшельницы, подводя её к столу, на котором уже стояли тарелки с завтраком, – Думаешь обмануть их?
— Если это можно так назвать, то да. Думаю, – согласно кивнула головой она и присела на табурет, – Как мы с тобой и планировали, я инсценирую свою смерть на их глазах. Лишь после того, как они убедятся в моей кончине, они узнают, кто я такая. Но будет уже поздно. И тогда более незачем им дальше оставаться в деревне.
— Но не опасно ли это для тебя? – задал тревожащий его вопрос плотник, садясь напротив и беря деревянную ложку в руку, – Ты одурманишь себя травами и зельями? Или как-то ещё таковое совершишь?
— Не простую вы задумку удумали, – с тяжестью в голосе прокомментировал староста, – Получится ли? Жизнь под угрозу ставите, коль обман раскроется раньше времени.
— Если всё сделать правильно, получится.
Роксалана взяла в руки кувшин и налила мужчинам в кружки свежего молока. Сама же к завтраку не притронулась. С пустым желудком задуманное было выполнить проще.
— Есть у меня одно зелье... Для пришлых это будет выглядеть как сердечный приступ. Даже самый лучший лекарь не распознает, что мое сердце ещё бьётся. Лео, – девушка посмотрела на молодого мужчину, – как бы ни было тяжело, ты ни в коем случае не должен показать своих чувств ко мне. Что бы ни происходило.
— Микель, — теперь синий взгляд обратился к старосте, — ты должен будешь привести священника или того, кто и решил донести на меня. Вот они то пусть и опознают меня.
Переглянувшись, староста и его сын кивнули друг другу, а затем Лео, пусть его всё ещё и мучили тревоги за жизнь любимой и жизнь отца, воодушевлённым тоном дал короткий, но исчерпывающий ответ.
— Мы всё сделаем.