В отражении иного.

57.

Уходя всё глубже и глубже, Роксалана теряла сознание. И последнее, что она услышала перед тем, как её разум окончательно «уснул» – это злобные крики инквизиторов. Да вот разобрать их содержание она уже не имела никаких сил. Конец...

В комнате было неестественно тихо. И даже с улицы не доносилось ни единого звука: не лаяли собаки, не шумел ветер. Ничего. Абсолютная тишина. За окном уже начинало темнеть постепенно погружая комнату в густые сумерки. Пришедшая в себя девушка открыла глаза, обнаружив, что лежит в постели Лео. Одежды её оказались ещё влажными, как и волосы, по прежнему заплетёные в косу На полу возле кровати сидел Асси, взирая на свою хозяйку странными глазами, уже не серыми, но огненно-рыжими. Казалось, что в его глазах застыли всполохи огня, которые разрезает вертикальный чёрный зрачок. Такого Роксалане до сей поры в своём друге ещё не приходилось наблюдать.
— Проснулась? – задал вопрос котодух, но и тут отшельница обнаружила изменения, ведь голос пушистого стал каким-то другим. Казалось, что он принадлежал какому-то другому Асси. Тому, у которого за плечами целая вечность.
Она попробовала пошевелиться, но каждое, даже самое простое движение отдавало сильной болью во всем теле, словно её долго и жестоко избивали. И всё же она нашла в себе силы повернуть голову на звук.
— Асси! – голос девушки тоже звучал по иному. Стал хриплым и надтреснутым. В первый миг она ему безмерно обрадовалась, но тут же осеклась, заметив изменения, – Асси? Это ведь ты?
— Да, это я, – ответил ей кот и после этого запрыгнул на кровать и сел в ногах целительницы, – Потерпи, эта боль пройдёт. Всё остальное — уже закончилось.
Отвёл свой взгляд дух в сторону, словно задумавшись над чем-то или же стыдясь чего-то. И новый вопрос задал.
— Принести чего-нибудь?
— Нет... – отрицательно качнула головой Роксалана. Больше всего сейчас она хотела знать, где её возлюбленный. – Асси, где Лео? Что с ним? Что со всеми?
Наверное то, что хозяйка кота лежала, сейчас было только к лучшему. Потому как то, что ей предстояло услышать, могло сбить с ног.
— Микель в горнице. Инквизиторы мертвы. А Лео… погиб, – даже не смотря на изменившийся голос отшельница услышала сожаление в словах духа. У него не было желания огорчать хозяйку. И сам он тоже где-то внутри мучился и терзался. Но суровая реальность была именно такова.
От услышанного шаманка похолодела, на мгновение она словно оцепенела, не в силах принять правду. А спустя мгновение тишину комнаты разрушил чей-то нечеловеческий вопль, и Роксалана даже не сразу осознала, что это кричит она сама.
— Не-е-т! Не-е-т! Асси, зачем!? Ты ведь знал, что я никогда не соглашусь на это! Зачем ты меня вернул?! Как жить с этим дальше?!
Та боль, что она испытывала теперь, узнав страшную правду, была в тысячу раз сильнее боли физической. Она встала с постели и склонилась на духом глядя в его вертикальные зрачки. Сейчас, в синих глазах шаманки бушевало безумное неукротимое пламя. Сейчас она почти прекратила сдерживать себя и свою силу. Воздух вокруг сгустился, так, что стало трудно дышать, на кончиках пальцев вспыхнули язычки огня, готовые вот-вот сорваться неукротимым пламенем. Сейчас Роксалана очень напоминала ту, за кем прибыли инквизиторы. Разрываясь от душевной боли, она готова была повергнуть в пучину хаоса весь этот жестокий мир, что отнял у нее самое ценное. Ее любовь.
— Скажи мне, что всё ещё можно исправить, – страшным голосом прошипела уже не шаманка, но ведьма, ныне обладающая силой и мощью, какой этот мир ещё не видывал.
— Уже поздно, – спокойно, не смотря на буйство эмоций и силы, ответил ей кот, отлично понимая — что сейчас испытывает девушка и как тяжело ей было подобное услышать. Как тяжело узнать, что твоё счастье у тебя отняли.
— Я тебя не возвращал. На то не было нужды. Инквизиторы успели вытащить твоё тело из воды до того, как стало слишком поздно. Они хотели сначала тебя запытать, а после этого сжечь, чтобы наверняка уничтожить ведьму. Тебя спасли, чтобы убить потом. Они не знали, что умрёшь ты раньше, если не примешь противоядие. Я... знал. И сказал об этом Лео, — кот ссутулился, ожидая гнева молодой ведьмы, но не дождавшись, продолжил: — У тебя почти не оставалось времени, и ему пришлось вступить в бой с инквизиторами, чтобы отбить у них твоё тело. Он не побоялся этого, хотя и знал, что проиграет. А я… Я вмешался следом. Я нарушил Правила, которые нарушать никак нельзя. Но роковой удар всё же успели нанести... Из последних сил Лео дал тебе испить те зелья, а сам… Его чувства к тебе оказались столь велики, что он не пожалел себя. И дал тебе второй шанс...

И Роксалана словно воочию увидела, как бился её возлюбленный с палачами и поборниками святой веры. Видела, как её маленький дух превратился в огромного чёрного кота размером с телёнка который рвал на куски каждого, кто вставал на его пути. И видела, как зеленоглазый палач ударил своим мечом Лео в грудь, а в следующий миг его самого разорвали страшные клыки чёрной смерти. И как её любимый из последних сил достал из кармана её брюк пузырьки с противоядием и влил их содержимое в её обескровленные холодные губы.
Закончив свой рассказ, опустил голову котодух, как будто ожидая удара от хозяйки, и в смирении готов был принять на себя её гнев и кару за то, что решился слишком поздно. За то, что не пришёл на помощь до того, как… Всё стало предрешено.
Пальцы ведьмы сжались в кулак и в тишине было слышно как захрустели костяшки пальцев, пламя потухло. А там, где раньше было её любящее сердце, всё сильнее разгорался огонь ненависти. Медленно она склонилась к своему помощнику и разделяя каждое слово прошипела:
— Я. Уничтожу. Их. Всех. И если в твоих силах остановить меня, лучше сделай это сейчас, пока снова не стало слишком поздно.
Ведьма вновь выпрямилась и перевела взгляд на бедро, где сквозь прореху в ткани проглядывала кровоточащая рана, а затем осмотрела комнату. На подоконнике она обнаружила металлический подсвечник в виде цветка на длинной ножке, и на её ладони снова появились язычки пламени, превращая подсвечник в светящийся прут. А затем по комнате поплыл удушающий запах горелой плоти. Прижигая рану, женщина даже не вздрогнула, ибо перестала чувствовать что либо, кроме жгучей злобы и ненависти.
Закончив, она покинула комнату дома, в котором познала безграничное счастье и невыносимую боль. Но лишь затем, чтобы испить её ещё больше. А перед этим до её слуха донеслись слова Асси.
— Я не стану тебя останавливать. Только помни, Лео отдал свою жизнь, чтобы ты жила дальше. Пусть его жертва не станет напрасной.
Выйдя в горницу, отшельница увидела скорбящего Микеля, который отсутствующим взглядом смотрел на тело погибшего сына, подавленный печалью от того, что пережил ребёнка. Светловолосый мужчина лежал на столе. Свет уходящего Второго солнца всё ещё освещал его лик. Казалось, что плотник просто спит, и если его окликнуть, то он откроет свои глаза и вновь улыбнётся доброй лучезарной улыбкой. Вновь подойдёт к своей возлюбленной и обнимет её, да поцелует нежно и заботливо. Но глубокая страшная рана на груди, окрасившая его рубашку алым, разбивала эту иллюзию вдребезги, как были разбиты надежды на долгую и полную радости жизнь пары влюблённых.
— Выйди, Микель, – вымолвила непослушными губами девушка, останавливаясь рядом с телом возлюбленного, и в голосе её прозвучало что-то такое, что не оставляло ни единого шанса на неповиновение. А затем склонилась над родным лицом, дрожащими пальцами касаясь уже холодных губ.
— Прости меня, любовь моя... Как бы я хотела всё исправить... Если бы я только могла, то поменялась бы с тобой местами не раздумывая... – тихий шёпот сменился поцелуем. Роксалана целовала Лео, и горючие слёзы катились по её щекам, окропляя бледную кожу умершего. Своими горячими ладонями она пыталась согреть холодные руки любимого, которые ещё прошлой ночью ласкали и обнимали её. А теперь обнимала его она, и её тело сотрясалось от рыданий и страшной боли, что рвалась сейчас изнутри.