В ожидании лета

Дмитрий Иванович входил в квартиру странным образом. Открывал дверь, просовывал руку и нащупывал выключатель на стене. И только после того как в микроскопической прихожей загорался свет, делал шаг за порог. Все из-за Норы. Он боялся не заметить ее в темноте.

Она обычно ждала его, вытянув жирное тельце на задних лапках. Внимательные черные бусинки глаз, смешная мордочка. Обязательный маленький мячик, который прикатывала в доказательство того, что не сидела весь день без дела.

– Привет, Нора, – говорил Дмитрий Иванович и та забавно застрекотав, лезла обниматься. Цеплялась за штанину, поднималась по брюкам к рукам. Привет! Я соскучилась!

– Ну-ну, – мягко ворчал Дмитрий Иванович, и чесал ей за ухом, – телячьи нежности.

И шел с ней в крохотную ванную комнату. Где сажал ее на полку, а сам мыл руки. Нора ползала по полке, аккуратно протискиваясь мимо пакета пятновыводителя, безопасной бритвы и баллончика пены для бритья. Обнюхивая все, будто была тут первый раз. Иногда она свешивала голову вниз и смотрела, как течет вода.

– Любопытной Варваре не базаре нос оторвали, – продолжал ворчать Дмитрий Иванович, Нора хихикала и сидя на его плече, переезжала на кухню. Где терпеливо ждала, пока тот приготовит ужин. Ждала в забавной позе сидя на хвосте, сложив передние лапки, шевелила усами, словно хотела понять, будут ли сегодня яблоки. Нора их обожала. Но будучи очень воспитанной, никогда самостоятельно не лезла в пакет, лежащий на кухонной тумбе.

– Яблоки будут? – каждый раз уточняла она, хотя прекрасно знала ответ. Дмитрий Иванович с хрустом делил фрукты на четвертинки, отрезал ей кусочек и сыпал в миску овсяные хлопья.

– Будут, – говорил он, накладывал себе со сковородки еду, и они принимались ужинать.

– Как дела на работе? – с набитым ртом спрашивала Нора.

– Да, так, ничего, – он неопределенно крутил вилкой в воздухе. – Чертежников вроде разгоняют. Говорят, заказов нет.

Кто такие чертежники Нора не знала, но сочувственно двигала челюстями. По ее мнению, если кто-то кого-то разгонял, это выглядело грустно. И завтра кто-то мог разогнать Дмитрия Ивановича. А это было бы совсем печально.

– Я сегодня смотрела на ДОМ, – докладывала она. – И играла с мячиком. Дай картошечки?

Дмитрий Иванович клал ей в миску кусок жареной картошки и вздыхал. Нора опять смотрела на дом. Свое бывшее место обитания, в углу за уличными кладовками жильцов. Заросшее кустами амброзии и заваленное хламом место, где они когда-то познакомились.

В один из осенних дней, когда немного выпивший Дмитрий Иванович возвращался домой. Нора выскочила из-под гнилой доски и села в привычной позе, на хвост, любопытно сморщив нос. Он присел на корточки и протянул ладонь, в которую она забралась.

– И что там дом? – осторожно интересовался он.

– Ничего, – беззаботно чихала Нора и принималась умываться, тщательно намывая лапками уши, почесывая бока. – Там снег.

Город в последнее время был завален снегом, пушистыми хлопьями валящими строем из темного неба. Заполошно мечущимися в свете уличных фонарей.

– Еще там был голубь и кошка. Голубь накакал на Рому, – ябедничала Нора. – Кошки плохие, да?

Кошек она не любила. Так же как и соседского мальчика, который, по ее словам, бросался камнями прошлым летом. Дмитрий Иванович улыбался и угощал кусочком печенья. Нора брала его передними лапками и грызла, прикрыв глаза от удовольствия.

– Снег мокрый, – сообщала она.

Снег мокрый. Дмитрий Иванович кивал, мыл посуду, а потом топал чистить зубы. Нора текла за ним, обнюхивая попадавшие по пути вещи.

– Тебе бы тоже не мешало чистить зубы на ночь, – назидательно говорил Дмитрий Иванович. На что та беззаботно пожимала узкими плечами, она и так уже умылась.

– Давай поиграем с мячиком? – чирикала она и прыгала несколько раз. – Давай, а?

Они шли в коридор, где Дмитрий Иванович с трудом садился на детский стульчик и катил ей мячик, на который Нора смешно набрасывалась, прыгала боком и толкала ему в руки.

– Голубь хороший, да? – вспоминала она между делом. – Он накакал на Рому! Прямо на шапку!

И радостно хихикала. Дмитрий Иванович сопел, сдерживал смех и подтверждал, что голубь хороший. Но Рома тоже хороший и вежливый.

– Не хороший! – Нора немного дулась, но потом отвлекалась, мячик решал все.

К позднему вечеру он раскладывал диван, и они лежали на нем, болтая о пустяках. Вернее, лежал на нем Дмитрий Иванович, а Нора устраивалась на его плече, время от времени щекотно обнюхивая ему ухо. Это занятие доставляло ей удовольствие, и она радостно стрекотала, когда тот ежился от щекотки.

– Ага! – говорила она.

– Ага, – соглашался Дмитрий Иванович. И под бормотание телевизора показывал ей фотографии. – Смотри, Нора, это я.

– Ты? – удивлялась она.

– Да. Только я тогда был Митей, – говорил он. – Тут мне пять. Видишь, какой я был толстый?

– Ты и сейчас толстый! – хихикала Нора. – И лысый. А это кто?

– Это мама, – показывал Дмитрий Иванович. – И дядя Жора, и дядя Ваня. И бабушка. Это они в Твери.