В ожидании любви, или Как Яга гостей встречала

Глава 6

Замерли, как одна, глазюки вытаращили и замерли. По-моему, даже не дышат. А и пусть с ними. Налью пока себе еще наливки и выпью одна, не чокаясь. В память о моих светлых чувствах. 

- Та-а-а-ак, – протянула задумчиво Оляна, глядя на мой демарш, – та-а-ак, а он знает? 

- А как же! Ведь влюбленная яга, она - что? 

- Сорок дней снится объекту любви. Это же все знают!

 
- Да, Марфуш, все знают, Глеб уж тем более. Знает и дом Ядвиги за три версты обходит. Сволочь бессмертная! А она гордая, сама ему не хочет ни звонить, ни ехать. 

Снова Геша со своими пояснениями, ну подруга! Хотя, что уж теперь. Права она, во всем права. И то, что я влюбленная да гордая, и то, что Глеб – скотина бессмертная, уже три сотни лет мне на глаза не появляется. То ли видеть не хочет, то ли забыл уже давно. Прибила бы, да не могу. Эх! А подружки сидят, вон возмущенные какие. Ответа ждут от меня, а у самих в глазах жажда крови уже сверкает. Да чую не моей. 
И вот как им объяснить? Не хочу я навязываться, хочу чтобы все взаимно было. 

- А зачем, девочки? Унижаться?! А оно мне нать? Он знает и молчит. Я люблю и страдаю. А так хочется, чтобы рядом был...

- Ядвига, так вы же с ним воевали двести лет, почитай, со школьных пней еще. Как же так-то? 

- Вот, довоевались! Сначала соперничали, потом пакостничали друг другу, потом уж совсем война началась. А как-то раз, в смутные времена для волшебного люда, подрал меня сильно какой-то перевёртыш. Да так, что думала не выживу. А я как раз недалеко от кощеева дома была. Повезло, Глеб меня нашел. Живой водой отпаивал. С ложки бульонами кормил, и все ворчал, что если я сейчас помру, то кто ж ему потом нервы-то трепать так будет еще. Мы с ним много тогда говорили, он меня выходил. Потом мы мое выздоровление отмечали. Я его наливкой своей угощала, сидели, строили планы ближайших наших пакостей. Ну, а утром как-то проснулись в одной койке да голые. И, девочки, он в шоке, я в панике. Крикнула ему, что лучше бы глаза мои его никогда в жизни не видели. Собрала вещички свои, да побежала к себе. А он и не догонял. Мы с тех пор с ним и не виделись больше. Только во снах, которые через неделю после этого начались, и встречались. Но вы же знаете, там разговаривать нельзя. Вот и мы не разговаривали. Сорок дней рядом с ним, молча, а он даже в глаза не смотрит.

- Погоди, – перебила меня Марфа, – так в таких снах объятья обязательны, чтобы связь устанавливалась, а то и помереть же можно! Там же души дорогу друг к другу прокладывают! 

- А объятья-то были, молча и отвернувшись в другую сторону. Он меня обнимал все сорок снов. Лишь в последнюю ночь, перед тем как сон развеялся, один раз посмотрел мне в глаза. Улыбнулся и ушел. И вот с тех пор жизни у меня нет: ни личной, ни вредительской. Не интересно, оказывается, окружающим вредить, если нет достойного соперника, чтобы нос ему утереть. Мы же счет вели, кто больше голов заморочит. С переменным успехом лидировали, ругались. Огонь горел, думала ненависти, а оказалось любви. Вот такая вот она, моя история. Что, старые, удовлетворила я ваше любопытство? 

Сижу, очередную стопку пью. Смотрю, Геша тихо плачет, Марфа как-то задумчиво на Ивана смотрит, Поганка глазки в стол опустила и косу свою теребит. А Оляна грозно хмурит брови. И лишь Айка, кикимора наша, тихо посапывает, аккуратно положив под щечку пирог с мясом. Да, кикимора явно устала. Повернулась, на наших мужчин тоже посмотрела. Вот им весело, там то шепот, то хохот. Пусть развлекаются. Давно вместе не собирались. 

- Та-а-ак, – в мои размышления ворвался голос Оляны, – Ядвига, история, конечно, презанятная, только я не поняла. Это что же получается - ты тут маешься, а он в городе живёт, развлекается?! 

- Вот и я ей говорю, что с ним встретиться нужно да поговорить, а она ни в какую. Пока, говорит, сам не придет, не нужна я ему, значит! – Геша все-таки не смогла промолчать. Ну не плачет, уже хорошо!

- Так значит, да? Нет, ну в чем-то ты, Ядвига, конечно, права, пусть сам приходит.

Оляна так решительно хлопнула ладонью об стол, что все стопочки подпрыгнули. А Айка ничего, сопит себе, только губками причмокнула. Ох Оляна, ягушечка наша, все у нее просто. Надо – возьми, не хочет – заставь. А как заставлять то? 

- Дак не идет, скотиняка! А я уже и не надеюсь почти. 

- Ничего, придет. Прибежит буквально. Ну-ка, девоньки, план у меня созрел. Оляна, вспоминай весь свой арсенал гадких пакостей. Геша, воду бы нам заговорённую от плешей да лысин. Погань, сходи, как самая трезвая, в дом, принеси котелок, сейчас ворожить будем да гадить кое-кому упрямому. Иван!!! Ванечка-а-а-а, помощь ваша нужна минут на десять. Иди сюда, богатырь мой! 
Ох, что-то Марфа удумала! Ой, что-то мне неспокойно стало!

- Марфочка, а чего делать-то собралась? 

- Ядвига, сиди молча. Вон, стопочку еще выпей. У меня воспитательный процесс сейчас начнется, не мешай. Послушай опытную бабу ягу, которая не один век замужем! Сейчас мы Глебу все условия создадим, чтобы он захотел к тебе сам прийти. А то, смотри-ка, сидит, грустит она тут. Ты яга или как? Ты ж с ним столько лет войну вела, чего лапы опустила? Ну, сейчас он за все получит!!! ВАНЯ!!!

Вот после этого крика не то, что Ваня с Тимохой, все птицы в лесу поднялись на крыло и не важно, что уже полночь. Одна яга крепко встала на тропу пакостей. Да и остальных приобщила. 

И пока Марфа командовала своей маленькой армией мщения, я тихо пила наливочку. И когда Тимофей уносил Айку к воде, и когда Иван звонил куда-то по просьбе Марфы, и даже когда Погань принесла мой рабочий котелок, а парни разводили костер для него, я все также тихо пила наливку. Карга старая, сволочь, а не Марфа, заговорила меня, видимо, чтобы под руку не лезла! А я сиди тут и пей, молча!!! И вот Тимоха с Иваном уже ушли в избу, решив держаться от «буйной компании пьяных яг» подальше. А Геша, заговорив воду, которую просили, попрощалась, да и нырнула в колодец. Я все еще пила наливку, мысленно посылая все кары небесные на голову одной не в меру деятельной яги.