В ожидании сказочного принца

Босиком девчонки

Работа, как предупредили Мойшу-Павлика будет часов на шесть и не очень-то интенсивная, а еще четыре часа учебы. Плюс еще и прогулка в тюремном дворике. Можно справить нужду в общем туалете. Хуже всего, как ни странно, в выходной день. Он, кстати, в двадцатые годы не воскресенье, а один из пяти. Вместо работы и учебы сиди в камере, и только два часа прогулки в тюремном дворе. И разумеется, сидя в камере, заполняется параша и воняет. Нет ничего хуже, чем спать рядом с парашей.

Так что Мойша-Павлик мог оценить такое приобретение, как возможно спать у окна, когда течет свежий воздух.

А вообще тюрьмы, конечно, тут не очень. Камеры переполненные, деревянные нары в два яруса. А могут быть и в три, что еще хуже. Правда, тела молодые и дети крепко спят, и почти не храпят. Тем, кто постарше, в тюрьме еще хуже.

Во сне, так похожим на явь, Мойша-Павлик подумал, что хорошо, что он сто лет должен провести в детской колонии, а не на вросляке. И как просто среди мальчишек выбиться в паханы. Вот среди взрослых, просто побив старшего по камере, смотрящим не станешь. И за хорошего пахана и другие заключенные подпишутся. А тут вырубил почти ровесника, который, разумеется, в тюрьме ест не очень-то хорошо, и мышцы тренирует только на работе, и уже смотрящий, или старший по камере.

Мальчишка правая рука, подтвердил:

- Передачи можно только раз в месяц. Но тебе пойдет четверть с каждой, а остальные мы делим поровну.

Мойша-Павлик спросил:

- А почему мне целая четверть?

Мальчишка помощник пахана ответил:

- Понятия такие у нас! Впрочем, тут больше половины вообще никаких передач не получают. Так что четверть не так уж и много.

Мойша-Павлик спросил:

- А на зону когда?

Мальчишка пожал плечами:

- Если ты убийца, то в любом случае будет суд. А тех, кто просто босяк, отправляют в колонии по решению комиссии, как мелких воришек бессрочно. А за убийство срок дадут, но поскольку ты ребенок, в восемнадцать лет должны выпустить.

Может кого-то другого перспектива провести шесть лет в детской, трудовой колонии и огорчила бы, но Мойше-Павлику мотать срок лет сто!

И на этом фоне невольно даже завидуешь этим мальчишкам, которым топать зону в худшем случае несколько лет. И они могут попасть в легендарную, детскую трудовую колонию Макаренко имени Максима Горького. А мотать срок на Украине, куда приятнее, чем в Сибири. Мало вероятно, что он на одном месте отмучает эти сто лет. Что пошли с второго апреля 1926 года.

Видно, придется познать и сибирские морозы. Или что-то похуже.

Мальчишек ввели в цех. Там действительно была простая и, в общем, не слишком тяжелая работа. Забивать гвозди в ящики, резать шнуры, собирать щетки, или сгибать молотком заклепки. Простые, незамысловатые операции, вполне посильные и доступные детям.

Больше шести часов нельзя по закону малолеткам работать. Плюс еще и перекуры. Вроде бы ничего тут страшного.

Но Мойшу-Павлушу подвели в крутилке, вместе с тремя другими мальчиками. Старший милиционер строго произнес:

- А вы, поскольку провинились, будете качать насос. Заодно и мускулишки вырастут, и выносливость вырабатывается.

Мойша-Павел спросил:

- А меня то за что?

Старший милиционер жестко ответил:

- Ты побил старшего по камере, и у тебя тяжелая статья. Этого мало?

Мойша-Павлик кивнул своей стриженой наголо головой, возражать было нечего.

Пришлось, упершись в камни босыми ногами толкать шест руками перед собой. А он шел туго. Мальчишки тоже толкали, упираясь своими ногами. Тут, словно нарочно, под босые ноги детей кто-то насыпал острые камешки.

Видно для того, чтобы было больнее. Если у мальчишек-беспризорников подошвы от постоянного, почти круглосуточного хождения босиком, были погрубее, то Павлик, в котором оказался Мойша бывший миллиардер, из сравнительно зажиточной семьи. И его ступни, особенно после зимы, не такие грубые и довольно больно.

Мойша-Павлик тяжело вздохнул, но пока сохранял видимость покорности. Маховик раскрутился и шёл легче. Мальчишки толкали, тяжело дыша, но постепенно втягиваясь в ритм. Бывший миллиардер вспомнил фильм, где точно так же толкали колесо рабы. Это было очень даже нелегко, особенно женщинам.

А был фильм с Арнольдом Шварценеггером в главной роли, где он тоже толкал колесо Конана. И это тоже было весьма интересно. Под конец Шварценеггер уже толкал колесо один.

Мойша-Павлик вспомнил, что он бессмертный. Да, усталости он практические не чувствует. Только босые подошвы ног от острых камней пылают. Но они ведь скоро привыкнут. Так что жить можно. В самом деле, это только шесть часов. А рабы порой крутили мельничных жернов часов шестнадцать. И не были при этом бессмертными.

Действительно, уже вся усталость прошла, и открылось второе дыхание, да и боль в разбитых ступнях притупилась, уже почти не ощущалась. Слышно дыхание мальчишек, запах потных, юных тел, которые давно не мыты. Видно, что пацаны слегка прихрамывают и им по острым камням больновато.

Как трудятся другие мальчики особо не видно. Они за фанерой. И милиционер стоит с дубиной и смотрит, чтобы ребята-заключенные не отлынивали.

Мойша-Павлик уже не чувствовал физического дискомфорта, но в моральном плане ему было скучновато.

Тем более, что мент кричал:

- Не разговаривать, работайте штрафники!

Мойша-Павлик пытался представить себе что-то отвлечённое, чтобы отвлечься от монотонной работы. У него бизнесмена фантазия неплохая. В советские времена он даже написал несколько книг и получил высокие гонорары. Что сильно помогло в те времена, когда появились кооперативы, и Горбачев дал свободу бизнесу. Хорошо тогда стало.

Вот допустим такая АИ.

Александр Третий не пострадал в результате крушения поезда под Харьковом и не получил сильный ушиб почек. В результате, этот царь-богатырь смог пожить подольше. И вот на престол пока не взошёл Николай Второй, а правит Александр Третий.