В ожидании сказочного принца

Порешай

И Мойше даже стало смешно и он улыбнулся через силу

А Олимпиада его порет и бьет палками по босым пяткам ног. И делает это с огромным энтузиазмом. И ее палка так дубасит голую, окровавленную, распухшую подошву ребенка.

Но Мойша все равно не кричит и не воет. Его спина и ягодицы полностью располосованы, и боль притупилась. А босые подошвы совсем отбиты. Но Мойша, этот мальчик не трус, и все удары держит.

Олимпиада, женщина палач даже вспотела, и ее бронзовая от загара кожа блестит, словно смазанная маслом. Вот такая она девушка-богатырь. Ей хочется, чтобы мальчик застонал от боли и завопил. Но мальчик Мойша, запоротый почти до самой смерти, молчит, словно титан.

Женщина-палач снова ударила и так подкрутила кнут, что удар пришелся по мошонке.

Мойша тоненько вскрикнул и снова потерял сознание. На него вылили ведро воды, но мальчик не приходил в себя. Девушка-помощница палача пощупала мальчику пульс и спросила:

- Много еще осталось?

Олимпиада уверенно ответила:

- Двадцать кнутом и десять по пяткам!

Женщина-офицер заявила:

- Дайте ему отдохнуть, потом выпорем еще раз!

Мойшу отвязали от лавки. И понесли на носилках в корабельный лазарет. Мальчик был зверски избит. Но юный, здоровый организм брал свое, и как на собаке все зажило. Даже шрамы почти незаметные на спине, боках и ягодице остались, и содранная кожа снова загорела.

Его еще раз выпороли и врезали по пяткам. Но уже без присутствия женщин.

Да и Олимпиада била в полсилы, и Мойша, прихрамывая на отбитых пятках, сумел уйти на своих двоих.

А через день он уже подскакивал и смеялся - ребёнок, что возьмёшь, не унывает и быстро забывает боль.

И на суше японцы были разбиты. А затем подошла ещё и Балтийская эскадра.

Япония попросила у России мира. Условия оказались тяжелые. Япония вынуждена была отдать царской России всю Курильскую гряду и остров Тайвань. И заплатить еще один миллиард контрибуции золотом, и отдать все свои уцелевшие военные корабли.

Россия укрепилась в Маньчжурии и Корее. Так Александр Третий относительно малой кровью провел победоносную войну и укрепил свой авторитет. Который и так был высок. В царской России развивалась медицина, росло количество школ, смертность снижалась, а рождаемость оставалась высокой. Разумеется, были проблемы с тем, что земельные наделы мельчали.

Столыпин провел реформу и активно стал заселять Сибирь. Промышленность в России тоже поднималась. Страна готовилась к мировой войне. Александр Третий все же решил, что безопаснее для России союз с Францией и Британией. Так как немцы и австрийцы после победы на Западе могли повернуть на Россию, Монголия и Маньчжурия стали Желтороссией, и добровольно, в результате референдума, вошли в состав России. Также, как и Корея.

Население царской России стало еще больше, чем было в реальной истории.

А численность армии мирного времени в три миллиона солдат и тысяча полков. У Германии армия мирного времени всего в шестьсот тысяч. Разница в пять раз! Разумеется, в таких условиях начинать войну, это самоубийственно. У царской России появились и танки, в первую очередь гусеничный "Луна", который был и легкий, и скоростной в сорок километров в час. И бомбардировщики с четырьмя двигателями. Особенно "Илья Муромец", несущий две тонн бомб и восемь пулеметов.

Велика была по силе и конница царской империи. В целом, к первой мировой войне царская Россия вполне готова. И артиллерии у нее хватало, и экономика на большом подъеме, в том числе и из-за отсутствия революции.

Тут, разумеется, немцы задумались, а стоит ли против царской России и начинать?

Тем более уже двадцатый век, и тут как-то не цивилизованно вступать в войну.

Вот такая случилась очень даже интересная история при правлении Александра Великого.

Мойша-Павлик закончил крутить колесо. Мальчишек уже вывели, и штрафники освободились от работы последними.

Мойша-Павлик оценил ставшее бессмертным тело, которое практически не устало, и уже успевшие покрыться свежими мозолями детские подошвы. Вот как хорошо - эльфы-демиурги его не обманули.

Так что можно смело смотреть в будущее.

Хотелось есть, и Мойша-Павлик рассчитывал, что их покормят. Но все-таки еще двадцатые годы и последствия разрухи не преодолены. И мальчишек кормят всего лишь два раза в сутки.

Так что иди на учебу с пустым животом. Что же, может на голодный желудок голова будет и лучше работать.

Мойша и другие мальчишки заключенные под конвоем милиции шли в класс, маршируя в ноги. Если кто выбивался, на него кричали, или даже могли несильно ударить дубинкой.

Но в целом, надо отметить, милиционеры не зверствовали. Все же не тридцать седьмой пока год, когда вообще люди и следователи как-то озверели, тут как-то все помягче.

Мойша-Павлик и другие ребята вошли в класс. На окнах были решетки, но зато на столе стоял глобус. Два милиционера остались дежурить. А потом вошла учительница, совсем еще девушка. Понятно, что малолетние зеки могут на такую и кинуться. Тем более некоторым мальчикам уже четырнадцать. А это уже такой подростковый и агрессивный возраст.

Мойша-Павлик вздохнул, жалко девушку. В классе воняет от немытых тел, вспотевших после работы подростков, а ей приходиться их учить.

Шел урок математики, а скорее даже арифметики. Мойше-Павлуше с тремя высшими образованиями и степенью доктора наук, это все было скучно и примитивно. Он не поднимал руку, а просто сидел и думал о чем-то постороннем. Например, если бы его душа вселилась не в ребенка, а в Наполеона Бонапарта. Тогда бы он не пошел в Россию, а двинул бы войска на Стамбул. И захватил бы Османскую империю, Африку, Индию, а потом дошел бы даже до Китая. И это было бы круто!

Учительница прервала его мысли:

- Ты, я вижу, новенький. Ну-ка выйди к доске!

Мойша-Павлик встал и вышел. Учительница посмотрела на ребёнка. Стриженный, босоногий мальчик в старых, латаных шортах. В майке видны дыру, и через них рельефный пресс. Лицо мальчишки красивое, мужественное, светлые волосы сбриты наголо, глаза голубые. Он мог бы в пионерском галстуке красоваться на плакате.