В ожидании снов.

2. Пробуждение.

- Привет! - поздоровалась Настя шёпотом. - Как ты?

В паре метров от неё на пыльном, иссохшем от времени подоконнике стоял цветочный горшок. Странный такой: весь в рожицах разноцветными красками, небольшой мозаике из маленьких кусочков кафеля и синей изоленте поверху всего этого великолепия. А внутри "росла" небольшая палка, похожая не то на декоративную корягу из аквариума, не то на высохшее дерево бонсай.

- Так себе, - сама себе ответила девушка писклявым голосом, пародируя деревяшку в горшке. - А что у тебя новенького?

Она "спасла" её пару дней назад. Плавающий в луже перед домом кусок ветки привлек внимание Насти, и девушка, играя в вершителя чужих судеб, королеву всех ничейных веток, сжалилась и подобрала совершенно некрасивую, бесполезную деревяшку. И тем сделала её особенной, хотя бы просто потому, что среди прочих валяющихся в луже веток, предпочла именно её. Насте нравилось окружать себя тем, в чем был скрытый, видимый только ей смысл, хотя бы и состоящий в проявлении ее богатого воображения.

- Ах! Да ерунда одна, - девушка кисло поморщилась и, "вдруг" вспомнив что-то, поделилась: - Хе! По утру Линялого сбагрила. Нашёлся-таки мерзкий товарищ-любитель. Не знаю, правда, на кой ему этот облезлый шмыгала...

- А не заметут? - обеспокоилась бонсайская коряга.

- Кто догадается? Хотя... ты в чём-то права. Маловероятно, но всё же кто-нибудь случайно на клетку наткнётся, спросит: "А что вы, Лэйн, в ней держите?" А я такая: "Да так, инопланетных тварей, хищные растения с отбитыми наглухо мозгами, должников, рабов, людишек там всяких - очень на вас, знаете ли, похожих".

- Всё шутишь..?! Годом, как в прошлый раз, не отделаешься. Закроют! И раз тебя опять ждёт рабство, то ты должна знать...

- Что, милая веточка? - Настя вдруг приподнялась на локте, пристально рассматривая разноцветный горшок.

- Я... Это сложно! Нет, я не могу так... Я тебя... Ты ведь уже знаешь, да? Я тебя люблю! Давно уже! С самого начала, как ты подняла меня из лужи! Я тогда ещё подумала, что ты странная, но ты открылась мне, а я - тебе. Мы как два волка одной стаи, как два камня, навечно прижавшихся к друг другу, как...

- Нет! - воскликнула девушка шёпотом и страдания отразились на её лице. - Я не знала! Это так... сложно. Мне надо подумать. Нам обоим надо. Ведь ты деревяшка, а я вор - не быть нам вместе! Я ни за что не поставлю тебя под удар! Ты моя милая...

Не договорив, девушка замерла с открытым ртом.

- Действительно, надо продать клетку, - пробормотала она спустя несколько секунд. Настя всё ещё смотрела в сторону подоконника, но мыслями уже была далеко от разыгравшейся между ней и куском ветки воображаемой драмы. Как ни в чём ни бывало она откинулась на кровати и продолжила: - Даже выговор из-за такой ерунды получать не хочется... Кстати, видела сегодня Седого.

- Седого? - пропищала деревяшка.

- Да, того самого. Говорят, сдаёт понемногу. И дыма от него меньше и заходит не так далеко как раньше. Не знаю, мне как-то параллельно что там будет, когда он в очередной раз провалиться в коллекторный колодец, где его всё таки съедят мусорные. Хотя, с ним-то поспокойнее в Городе.

- Ну... так себе тема! Что ещё?

- Ещё? Да вроде бы ничего... интересного. Взяла разнарядку на пару мусорных, пол ночи выслеживала, тащила их за стену, потом себя - домой. А Мила так и не появилась. Либо дрыхнет, либо не хочется делиться заказом.

Не придумав реплики для ветки в горшке, Настя некоторое время молчала, разглядывая потолок.

В пансион она переехала три дня назад, с того времени успев лишь раскидать по комнате бельё, откопать в сумке "переходник" и провести без малого все три дня на другой стороне. С перерывами на лёгкий дневной сон и редкие походы в столовую.

И за это время ей посчастливилось встретить только миссис Молли - управляющую, а по совместительству кухарку, уборщицу и всё прочее. Пансион не был заполнен и на четверть. Близость университета, магазина и автобусной остановки, а так же принципиальная позиция миссис Молли делали оплату за проживание весьма высокой, не по карману тем немногим желающим, кто заходил справиться о наличии свободных комнат. Например, студентам. Но вся соль как раз и заключалась в том, что кроме нескольких престижных университетов, славный городок Крабтри ничем более не славился и единственными арендаторами были учащиеся этих самых вузов.

Хотя, одного "не-студента" она всё же заметила, пока, по своему обыкновению, принимала "солнечные ванны": попросту с глупой миной стояла у окна ранним утром, когда ещё и солнце-то не взошло, разглядывала прохожих, почёсывалась и зевала. Это был весьма странный человек, выбравшийся из дверей пансиона. Он носил длинное драповое пальто и чёрную вязанную шапочку. Он немного хромал на левую ногу, что придавало его движениям весьма заметную неуверенность. Пожилой или уже старик - не разобрать. Чем-то на её горшок похож. Нелепый до безобразия.

- Ну, подвигу быть! - выдохнула девушка через какое-то время и, прощаясь, махнула своему собеседнику: - Бывай!

Она энергично приподнялась и напевая: "Мы в ответе за тех, кого посадили!" с глупым выражением лица поползла к краю кровати. Неловко спустилась, сделала пару ватных шагов и с гулким стуком грохнулась на ковёр.

- Тссс! - зашикала Настя неизвестно кому, с ужасом прислушиваясь к звону посуды за ближайшей стеной. Её показалось, что весь дом вздрогнул спросонья и тут же с ехидной улыбкой притаился, пытаясь осознать, что именно его разбудило. Он, наверное, догадывался, что девушка в очередной раз свалилась с кровати, но доказательств у него не было - Настя замерла, перестав дышать.

Её спасла миссис Молли, загремев где-то на кухне своими кастрюлями. И те, кому "посчастливилось" проснулся, тут же потеряли к происходящему всякий интерес. Где-то за стеной скрипнула кровать и до Насти донеслось полусонное, недовольное бормотание соседа.

Девушка выдохнула. Онемение в ногах исчезало, медленно сменяясь болью, словно в вены заливали колотый лёд. И от простой попытки пошевелить пальцами она наморщила нос.