В пепел. Шпион

глава одиннадцатая

В Таронке Рин понравилось. Очень. Наверное, тем, что крепость стояла на высоченной скале, отвесно обрезанной со всех сторон, и до едва видневшейся внизу речки Тарны было не меньше трехсот метров – если считать от верхушек стен. При этом сама крепость оказалась обширной, хорошо продуманной и настолько надежной, что за прошедшие полтысячелетия ее никто ни разу так и не взял штурмом. Но если честно, то даже не пытались: обрывы и стены, ставшие их продолжением, отпугивали любого желающего еще на подходах.

Но Рин Сорвени, разумеется, привлекало не это, и даже не богатейшая история приграничного укрепления, то и дело пестревшая именами навещавших ее императоров, министров, а то и легендарных преступников, обживавших здешние казематы. Нет. Ее привлекало совсем другое. То, что, забравшись на «Длинный нос» – самую высокую точку крепостного двора, можно было почувствовать нечто похожее на ощущение полета, особенно в пасмурный день, когда ветер упорно гнал прямиком на скалу целые табуны туч.

Да, вот этого ей сейчас по-настоящему не хватало: полетов, аэродрома, любимого самолетика, подаренного когда-то Эрдари... А вот про самого жениха она последнее время думала нечасто и иногда этому даже удивлялась. Правда, редко и недолго. А еще пару раз вяло удивилась тому, что практически не думает об отце, хотя раньше себе такого даже представить не могла.

Неужели это из-за чувства вины перед главными в ее жизни мужчинами? И как раз поэтому ощущение липкого, острого кома, поселившегося в груди, стало постоянным и уже привычным – будто огромный и недобрый еж заменял ей сейчас душу. И лишь здесь, на площадке над крепостью, когда ветер бил в лицо, почти как в полете, ее иногда отпускало. Жаль, ненадолго.

Н-да... плохую шутку сыграла с ней нетипичная, в общем-то, доверчивость, когда Рин почему-то решила, что человек, увлеченный небом, не может оказаться подлецом. Вот просто не может, и все. По определению. Потому что небо заранее вымыло и выдуло из него все нехорошее, что, возможно, там и было когда-то, а вот теперь уж точно не могло сохраниться.

Но в Олли она, выходит, ошиблась…

Рин, заглядевшись на низкие облака, опять в который раз прислушалась к себе и опять поняла: нет. Не может она злиться на господина Олифауэлла, хотя и должна, если подумать. Странно, конечно, но уж как есть. И мыслями возвращается к нему гораздо чаще, чем стоило бы, причем делая это так, словно оно стало для нее чем-то совершенно естественным. Вернее, как раз неестественным, если подумать, но... Эх, ей бы поразмыслить над всем этим не спеша и тщательно – вот хотя бы здесь, но никак не получается. События закрутились бешеной каруселью и не то что раздумывать, но даже остановиться и просто вдохнуть не дают. Вот и сейчас: не успела она сюда подняться, как следом уже несется Фэл, чуть придерживая рукой живот. И ведь, похоже, опять что-то случилось, если судить по выражению лица подруги...

– Рин! Там!... Помощь нужна, быстрее!

– Что? Что стряслось? – спрашивала она это уже на ходу, едва поспевая за шустрой и крайне озабоченной рессой.

– Господин Штанзи... Беда…

Штанзи Рин знала – пересекались несколько раз. Обстоятельный и неторопливый унтер, на котором как-то сами собой оказались все здешние механизмы – те, что сложнее лопаты, – вызывал невольное уважение у любого, кто общался с ним больше четверти часа.

– Да что с ним? Говори! – насела она на Фэл, пытаясь не отставать.

– Он сегодня подъемник чинить собирался…

– Знаю. Прямо с утра вроде?

– Ага. Чего-то там разобрал… доской подпер… а та не выдержала, и его привалило.

– Адовы демоны! Он все еще там?

– Да. И вытащить его… никак не получается.

– Подожди! – Вопреки сказанному, Рин лишь наподдала, прибавляя ходу и обгоняя подругу, чтобы заглянуть той в лицо. – А зачем ты оттуда сама бежала? Послать некого? Или доиграться хочешь?

– Некого, – выдохнула ресса, стараясь не сбиться с темпа и строить фразы покороче. – У детей сейчас занятия… а все мужики, что рядом оказались, балку держат. Которой Штанзи придавило. Там совсем все плохо.

– Фэл, ты все-таки лучше догоняй потихоньку, а я бегом!

И Рин припустила к подъемнику уже не оглядываясь, задрав юбки впереди, но вздымая подолом пыль сзади – сдается, от военного инженера там пока пользы должно быть больше, чем от медика.

И успела. Едва оказавшись на месте, тут же включилась в общую суету и, что удивительно, сумела заставить себя слушать:

– Нет! Не туда. Наоборот, слева подпихивайте!

– Барышня, шли бы вы... – зло рявкнул на нее какой-то усач и чуть не сел на задницу, услышав пару пассажей из репертуара генерала Сорвени в исполнении нежной девицы – эффект это лишь удвоило, если не утроило.

– ...! Не видишь, что так оно лишь заваливается? Слева подпихивайте! Вот так, да. А теперь навались. Все! Разом. На счет два! И тащите его, да тащите же. Нет, балку не бросайте! Держать дальше! Просто помогите кто-нибудь, я одна не смогу... Фэл, сдурела? А ну, пошла отсюда! Не в твоем положении в это лезть. Пошла, сказала! Вытащим, тогда и твоя очередь придет, когда в госпиталь его припрем. Все? Освободили? Тогда взяли и понесли, пока рессе еще есть что спасать. Ты и ты! Оба. Поднимаем, но осторожно. Вот так, да...

А когда Штанзи дотащили до процедурной, так же бескомпромиссно выгнала всех посторонних и закрыла дверь.

– Фаэлин, быстро объясняй, что нужно делать.

– И мне тоже. – Со второго этажа уже бежала взволнованная бабушка Шарот. – Говори, чем помогать.

Поскольку дверь в процедурную Рин не просто наглухо закрыла, но и заперла, новый персонаж забрался туда через окно, пока еще распахнутое.

– Тоже буду помогать! – Девчонка лет двенадцати набычилась, исподлобья оглядев всех по очереди – явно готовая до последнего держать оборону и не дать никому выставить себя вон. – Там мой отец!

– Литси? – уточнила сообразившая что-то ресса.

– Да! – вызова в голосе юной барышни лишь прибавилось. – И кроме него у меня никого нет!