В пепел. Шпион

глава двенадцатая

– Господин Увлиш, я рад, что вы нашли-таки время заглянуть ко мне. – Ретен приглашающе махнул в сторону удобно стоящего кресла, но, усевшись в него, министр юстиции наверняка мигом сообразил, что удобно оно лишь с виду, да и то издалека. А вот по ощущениям здорово навевает на пыточную. Как и радушная улыбка хозяина кабинета, если к ней хорошенько приглядеться.

Но господин министр, наверняка чего-то подобного и ожидавший, испугался не сильно, хотя и поерзал, пытаясь умоститься поудобнее. И лишь потом выложил на стол прихваченную с собой папку.

– Вот.

– Что это? – выразительно изогнул бровь Ретен.

– То, о чем вы сейчас будете меня спрашивать.

– Да? – Взглядом попросив разрешения и получив в ответ кивок, он не спеша подтянул ее к себе, открыл и, прочитав пару предложений, хмыкнул.

– Да, – подтвердил господин Увлиш. – Это то самое анонимное письмо, из-за которого я и заинтересовался делами нашего коллеги, генерала Сорвени.

– Знаете, я начинаю завидовать вашему ведомству...

– Почему? – гость охотно поддержал игру, клюнув на нехитрую приманку.

– Ну, если вы так внимательно относитесь к каждой анонимке, – Ретен, дочитав до конца, закрыл корки и чуть отодвинул их от себя, – значит у вас их совсем не так много, как в нашей конторе.

– Нет, каждую мы, конечно, настолько внимательно не рассматриваем, – слегка неестественно улыбнулись ему в ответ. – Но здесь все же речь о министре...

– Так я именно об этом и говорю, – кивнул Ретен. – К нам подобная писанина мешками идет, читать не успеваем. И по большей части как раз на министров. Хотите, покажу те папки, где на вас лежит? За, скажем, последний месяц, не позже? А то слишком тяжело таскать будет.

– Не стоит. – Улыбка господина Увлиша облиняла еще чуть больше. – Я вам верю. Но у каждого своя специфика – нам такое все больше на соседей по дому пишут. Иногда на родственников...

– Понимаю, да, – не сразу, но все-таки подхватил провисшую нить беседы Ретен, приходя на помощь коллеге. – Наверное, вас такое послание в самом деле чем-то привлекло.

И вдруг резко подался вперед:

– Чем же?

– Э-э... – От неожиданности собеседник дернулся и отпрянул, до конца провалившись в кресло, ставшее совсем уж некомфортным. После чего позволил-таки недовольству просочиться в голос: – Говорю же, тем, что речь шла о главе военного ведомства. О его семье.

– Ладно, зайдем с другой стороны, – слегка подобрел голосом Ретен, продолжая сверлить собеседника взглядом. – Как к вам попала эта бумага?

– Н-ну... Почтой пришла. Вероятно.

– Я спрашиваю, кто ее принес лично вам? Или вы всегда просматриваете всю почту министерства?

– Нет, конечно, только самое важное. Секретарь собирает это в папку и кладет мне на стол.

– Поня-а-атно.

Ретен очень любил это слово, не выражавшее ничего конкретного, но навевающее массу подозрений о том, что же этот беловолосый зануда понял на самом деле. Работало почти всегда и почти со всеми, но, увы, не сегодня. Министр, наоборот, подобрался, взял себя в руки и в очередной раз попытался устроиться на своем пыточном насесте поудобнее. Видать, тоже знал этот немудрящий приемчик – коллега, как-никак. Почти.

– Что вам понятно? – поинтересовался тот резко и недовольно.

– Ну, к примеру, что лежать это послание должно было в папке у вас на столе... толстая, наверное?

– А?

– Папка, спрашиваю, толстая? И не говорите, что я ошибаюсь, а то снова начну завидовать вашему ведомству. У меня, например, вот, – ткнул он в массивные корки, занимавшие весь угол столешницы. – А ваша?

– Не завидуйте, не стоит, – ощутимо расслабился господин Увлиш. – Моя даже побольше будет. И каждый день словно пухнет, хотя бумаги из нее регулярно сортируются.

– Вот именно, – почти с ненавистью глянул на своего бумажного монстра Ретен, в этом вопросе с собратом-министром абсолютно солидарный. – Словно плодятся они там.

– Как кролики по весне, точно, – хохотнул тот в ответ, откидываясь на спинку и, кажется, все-таки умудрившись найти более-менее удобную позу. – Но в этом случае неожиданную помощь мне оказал господин Итарули, случайно опрокинувший документы на пол. Вот тогда-то, сгребая их обратно, мы на это письмо и наткнулись.

– Поня-а-атно, – повторил Ретен, но уже с таким выражением, что Увлиша все-таки пробрало, особенно когда напускное участие с ресса как ветром сдуло. – Итарули, говорите? Проверим.

– Да нет же! – взмахнул рукой тот, словно отгоняя муху. – При чем тут он? Это ведь случайность, говорю вам. В принципе, я и без него увидел бы этот донос, просто позже.

– То есть про донос вы все понимаете? – прищурился Ретен.

– Но ведь сведения подтвердились! При нашей проверке…

– При вашей так называемой проверке демонам в за... пасть пошли результаты операции, которую я готовил больше года! Не забыли?

– Нет, – огрызнулся Увлиш. – Вы не устаете мне об этом напоминать.

– И не устану, – кивнул он. – Потому как мне придется провести в вашем министерстве тщательное расследование, выясняя малейшие подробности, связанные с этой слишком уж своевременной анонимкой. А также то, почему вы первым делом не обратились с возникшими вопросами к нам, в тайную канцелярию – что, согласитесь, напрашивалось. Даете мне на него добро?

– Нет, конечно! – вспыхнул господин министр, выпрямляясь, а потом и вовсе выбравшись, наконец, из объятий ненавистной мебели и грозно нависая над столом. – Не хватало мне еще ваших методов в собственном ведомстве. Ни за что!

– Ладно. – Ретен смотрел на господина Увлиша снизу вверх, но казалось, это его совсем не беспокоит. – Значит, будем получать его решением общего министерского совета. Через неделю, скажем – когда придет мое время отчитываться по сиенурским аппаратам связи. Вот и вы заодно отчитаетесь, с какой стати ставили нам палки в колеса в расследовании.

– Да как вы!..

– Все, господин Увлиш. Я вас больше не задерживаю.