В переплет по обмену, или Академия должна выстоять

ГЛАВА 9. Заселение

Эдера

Нас поселили в женском общежитии, освободив сначала десять комнат, но когда в двухместные строгие комнатки с трудом влезли по одной кровати, встал вопрос, куда размещать еще двадцать адепток. Именно тогда волевым решением коменданта остальных вселили в апартаменты, которые выдавались по особому указанию ректора дочерям высокопоставленных лиц.

Видели бы вы лица хозяек этих апартаментов, к которым подселили по четыре соседки – ощущение было, что уже ночью нас всех прикопают. Меня отказались принять в аристократических покоях, так как мой питомник вызывал у чванливых девиц брезгливое передергивание плечами. В узких двухместных комнатках, временно ставших трехместными, моя компания тоже была не к месту – компактные животные слишком часто попадались под ноги, о них спотыкались или за них цеплялись.

В итоге пришлось разделиться – я в комнату с Доли и Клар, а моих питомцев поселили в подсобке на этаже, в которой в тот момент находился уборочный инвентарь. Так что вместо собственно заселения и обеда я совершала героический поступок – расчищала, отмывала, переоформляла подсобку под нужды питомника, с горечью вспоминая, что эту работу несколько бытовых артефактов выполнили бы быстрее и лучше и при этом не лишили бы меня ужина и информации (обедом нас все же накормили до заселения).

Информации катастрофически не хватало. Чему нас будут учить в боевой академии. Как вообще мы будем тут жить, ведь уже нажили как минимум двадцать пять врагинь, выселив их из обжитых комнат. Чем вообще нам грозит фатальная ошибка в написании названия академии.

Первое, что мы все сделали, когда испепелили взглядами неосмотрительных адептов, рассуждавших о нас, будто мы ничего не слышим или ни капельки не понимаем, – все разом достали из карманов зеркальца и принялись связываться с родителями или опекунами. Судя по тому, как каждая из нас закрывалась непроницаемым куполом, разговоры проходили на высоких нотах.

Под моим куполом ор стоял невероятный, а все потому, что накануне тетушке Лилиной приснилось, что строптивая телочка вместо того, чтобы послушно идти по берегу реки, с разбегу перепрыгнула эту самую реку и очутилась на другом берегу. Этот сон мне еще утром поведала тетушка, а заодно и всему семейству, правда не сумев правильно интерпретировать его значение. Зато теперь она кричала громче всех, не давая и слова вставить ни отцу, ни маме, ни старшему брату, который несколько раз открывал рот, чтобы сказать что-то важное. В итоге после десятой попытки, Рич оттеснил тетушку и выдал не самое утешительное.

– Вы останетесь там, скорее всего, хотя родители наседают на попечительский совет и ректора, требуя обратиться к королю напрямую. Если все получится, то вас вернут в Соверен, но это произойдет не скоро – несколько недель точно понадобится, и то, если все пойдет гладко.

– Эдера, дочка, все будет хорошо, – как только брат замолчал, а отец укрепил заклинание молчания, наложенное на тетушку, заговорила мама. От ее теплой улыбки и уверенного голоса самой становилось спокойнее. – Главное, не отступай от плана – изучай зоомагию и не обращайся к артефакторике. Даже обучаясь в чужой академии необходимо удерживать уровень баллов высоким, чтобы попасть на практику в королевский корраль.

– Да, детка, без диплома даже в обычные зоомаги не берут – только в подсобные работники, – напомнил отец ту истину, которую я слышала чуть ли не на каждом воскресном обеде, когда приезжала домой после учебной недели.

Я кивнула и, попрощавшись, оборвала связь. Было немного грустно и не от того, что я сейчас слишком далеко от родных, а потому что в словах и брата, и отца, и мамы подтекстом шло какое-то неверие в мои силы, словно вот теперь, когда случился сбой в хорошо продуманном плане, я точно сойду с дистанции и не доведу дело до конца – не получу диплом зоомага. Надеюсь, они там не подыскивают мне жениха, пока я за морем еще даже не начала учиться.

Вспомнился зависший в столовой сундук, от которого не смогли избавиться ни к обеду, ни к ужину (девочки рассказывали, когда приносили еду мне и питомцам), я тряхнула головой – вот в этом точно не я одна виновата. Нас пятьдесят человек было как-никак.

– Кстати, твой охранник просил передать, что сегодня после ужина ждет тебя в библиотеке – готовить доклад для профессора Илиота, – пыхтела рядом со мной Долли, помогая проделывать в стене проем под окно, благо ломать магией мы умели все – нужно было только правильно приложить силу.

– Какой охранник? – с недоумением смотрела на неровный проем, в который нещадно задувал ветер, и пыталась вспомнить формулу тонкой слюдяной пленки, которую мы до каникул отрабатывали на уроках по бытовой магии. Кажется, я ее не помнила.

– Он не представился, – Долли поежилась и попыталась затянуть проем слюдой, но после силы разрушения призывать силу созидающую не имело смысла – требовалось время.

– А когда был ужин? – я выглянула в проем, с сомнением разглядывая черные набухшие дождем тучи, которые даже на черном небе были видны отчетливо, словно их обвели светящимися красками.

– Давно…

– Что тут у вас происходит?! – вопль комендантши заставил нас с Долли подпрыгнуть на месте. – Так вот почему на этаже холодно! Вы в курсе, что все стены пропитаны утепляющими заклинаниями, и повредив одну, вы рискуете заморозить весь корпус?

Мы с Долли переглянулись и, развернувшись лицом к комендантше, попытались закрыть спинами собственноручно созданный оконный проем. Выходило откровенно плохо – из «окна» дуло, да еще и дождь пошел, и резкие ледяные струи тут же намочили плечи и спину.

– Мы все сейчас исправим! – уверенно пискнула я и, не оборачиваясь, набросила на проем заклятье слюдяной пленки – дуть и лить перестало, но лицо у комендантши вытянулось от удивления.

Мне жутко хотелось повернуться и посмотреть, что же там такое случилось, и в то же время вспомнилась фраза: «Если не видишь, то не знаешь». Что бы то ни было за нашими спинами, но, судя по меняющемуся выражению лица комендантши, это не сулит нам ничего хорошего.