В переплет по обмену, или Академия должна выстоять

ГЛАВА 10. Первые казусы

Эдера

Оказалось, что сперепугу я накинула на «окно» и стену вокруг такую слюдяную пленку, что отскрести ее с каменной кладки без странной фразы «твою ж ревизию» не получилось ни у нас с Долли, ни у комендантши, ни у завхоза. Хотя нет, у завхоза не получилось с первого раза, но при использовании упомянутой фразы работа пошла более споро. Даже мы с Долли тихо-тихо да проговаривали нужные слова, когда процесс оттирания стопорился.

Сначала мы, конечно, возмущались требованию оттереть непотребство, пытаясь убедить комендантшу, что нет ничего страшного в белесой пленке, пульсирующей на каменной кладке разными цветами радуги. Когда же между слюдой и камнем стали проступать ругательства, написанные за время существования академии ее адептами в сильнейшем эмоциональном порыве, причем с упоминанием родовых имен уважаемых профессоров и их сравнениями с различными животными и частями тел, пришлось согласиться. Это непотребство действительно следовало устранить, особенно в свете того, что декан Фареен собирался с утра проверить, как разместили моих питомцев, а имя декана раз десять встретилось под слюдой, причем прописано было очень жирно и броско – не пропустишь.

Оттирая слюду, мы с Долли густо краснели, кусали губы, даже старались не читать, пока не догадались снять кулоны-переводчики, которые позволяли нам понимать чужой для нас язык Кронстона. С этого момента работа пошла быстрее и успешнее, да еще фраза «твою ж ревизию» облегчала наш труд.

– Зачем, скажи на милость, ты захватила с собой весь питомник? – еле волоча ноги в сторону нашей комнаты, вопрошала Долли. – Оставила б его в нашей академии – нам бы не пришлось тут возиться полночи.

– Похоже, кто-то забыл, как подкинул мне идею найти хозяев для животных в Кротштоне, – вяло отмахнулась я, пытаясь в одинаковых серых дверях опознать нашу.

– Так ты для троих нашла – остальных-то зачем захватила?

Хотела ответить, да только рукой махнула – не напоминать же, в самом деле, как воодушевленные успехом, мы с подругой на пару строчили письма в академии, что находились по соседству с той, куда нас направили. И даже ответа не дождались – решили, что все будет преотлично, даже не смотря на то, что двое из трех непристроенных – хладнокровные, а мы отправляемся в королевство льда и холода.

– Ректор отказался оставлять часть питомника в академии, – буркнула я, на цыпочках пробираясь между чемоданов к своей кровати. – Сказал, что оплатит довольствие на чужой территории на всех, только чтоб эту мелочь хотя бы три месяца не видеть. Представляешь, он не верил, что мы сможем их всех пристроить.

– Вот ведь вредный какой! Что, ему жалко, что ли? …А домой отправить? – Долли в темноте чем-то гремела, что-то роняла и при этом ругалась сквозь зубы, так что с уверенностью можно было сказать – она вовсю старается не разбудить нашу соседку, которая ни разу не заглянула в подсобку, в которой мы трудились не покладая рук, щеток и прочего инвентаря.

– Дома либо животных заморят излишним вниманием, и они разбегутся, либо они разбегутся, потому что мамины подруги решат найти им новый дом.

От воспоминаний прошлого благотворительного мероприятия, когда мама и ее подруги организовали выставку-показ питомника и его обитателей, у меня и моих зверушек до сих пор нервно дергается глаз и подкатывает тошнота. В прошлый раз от причиненного добра заиками едва не стали половина питомника, а мне потом еще и принимать обратно пришлось некоторых, кто не вписался в аристократический интерьер. Нет уж, мы через это уже проходили, и повторить желания не возникало. Лучше сама.

Пока я раздумывала о судьбе питомника, Долли успела раздеться и заснуть, кажется, не успев даже повстречаться с подушкой, а вот я все лежала и думала. Странный выдался день: очутились в другом королевстве, да еще за морем, а за день успела увидеть только полигон, столовую и подсобку. Позор! Завтра нужно наверстать и рассмотреть все внимательно, раз уж нам суждено тут провести три месяца.

Дальше мысли начали путаться и разлетаться, а уже через мгновение жутко противная птица начала трубить какую-то мелодию, от которой хотелось эту птицу пустить на рагу или фарш. И радости не прибавила и прискакавшая Чара, возвестившая, что уже со всеми познакомилась, и вставать нам нужно раньше, а теперь в помывочной такая очередь, что можно опаздать не только на завтрак, но и на первую лекцию. Жога приполз откуда-то с потолка, сообщив, что мини-полоз Лана уже напугала часть девиц из аристократических апартаментов, а сорока Лежа обзавелась блестяшками и скоро к нам пожалуют хозяйки этих блестяшек.

Хозяйки блестяшек появились практически тут же, злобно сверкая глазищами и демонстрируя неполный комплект драгоценных гарнитуров. На мой вопрос, зачем в боевой академии такие ценные украшения, на меня ошарашено посмотрели и что-то принялись объяснять. Ни в первый раз, ни во второй я понять ничего толком не смогла. Складывалось ощущение, что у девиц проблемы с дикцией и все разом шепелявят, картавят и гнусавят. Жуть.

– Вы поняли хоть что-нибудь из того, что они сказали? – на всякий случай уточнила я у Долли и Клар.

Долли отрицательно покачала головой, а вот Клар ехидно хмыкнула и достав из сундука плащ, на выходе сообщила.

– Похоже, вы потеряли артефакты-переводчики. Если быстро вспомните, где их снимали, то не пропустите завтрак и не опозоритесь на вводных лекциях.

Нам даже вспоминать не надо было – с Долли мы рванули в подсобку, где устраивали места для проживания моих питомцев но там было совершенно пусто. Все шесть мелких проказников успели испариться, оставив на полу след – разобранную на запчасти заколку из драгоценных камней, придушенную мышь и скорлупу от орехов. Ощущение было, что животные сбежали буквально только что.

А ведь день только начался…