В переплет по обмену, или Академия должна выстоять

ГЛАВА 22. И как оно?

Эдера

От нервного события, проходящего прямо посреди коридора, каждый спасался, как мог. Я вот, например, заедала стресс очередным хрустящим яблоком. Клар пыталась прикрыть пару теневой вуалью, которую нам преподавали в начале этого курса. Но где Клар и где теневая вуаль? Сплошные дыры – все всем видно.

И вот непонятно, кого она пыталась прикрыть, Долли или этого белобрысого, от позора. Судя по радостному хихиканью и ехидным шуточкам, спасать нужно было парня.

Некоторые сокурсницы просто сбежали, вроде как не с нами, а те, кто не смог, прикрыли глаза, обреченно обсуждая между собой.

– Ну, вот зачем, а? А если подумают, что мы все такие?

– А если не подумают и поступят как этот?

– Ну, есть же другие способы…

– Эй, да отпусти меня уже – я осознал и больше распускать руки не буду! – это уже тот парень, что целовал Долли – лежал себе спокойненько на полу, перевязанный собственным ремнем, да еще бантик на…, возможно, спине.

Долли коленом упиралась парню между лопаток и зло выговаривала, причем каждое ее слово доносилось до всех концов коридора, и самые нестойкие адепты в отдалении беззастенчиво ржали.

– Запомни раз и навсегда: мы не срываем уроки, ясно?

– Да ясно-ясно! Вы – чокнутые заучки! – парень явно пытался развязаться всеми известными способам и попутно старался держать лицо, словно у него все под контролем.

– Не обзывайся! – строго велела Долли тоном нашей преподавательницы по этикету в Соверене. – Мы не срываем урок и на следующей лекции прочитаем оду в нужной тональности, а ты, – тут Долли надавила коленом где-то пониже лопаток, и парень от неожиданности крякнул, – ты нам всем поможешь и сам все выучишь, чтобы от зубов отлетало!

Чуть яблоком не подавилась, честно. У Долли повышен порог ответственности, но причем тут мы? Мы не собираемся быть боевиками и тем более вплетать в текст убойные заклинания – нам-то это зачем? Но, к сожалению, все мы знали мою подругу и понимали, что если она зацепилась за что-то, то лучше один раз пойти на поводу, зато потом она уже не будет столь рьяно отстаивать нашу ученическую честь.

– Согласен помочь в обмен на этот прием, которым ты меня скрутила, – парень умудрялся обольстительно улыбаться даже лежа лицом в каменные плиты. – Но учиться – не обессудьте, не буду – я делаю это перед экзаменами, сдаю и забываю, так что сейчас даже не намерен ничего менять.

В ответ ему было молчание, потому что кто-то из сокурсниц успел пискнуть и понестись на последнюю лекцию, а за ней и все мы, по утверждению парня, «сорвавшие лекцию». Вторую срывать в наши планы точно не входило – еще неизвестно, чем эта, с выразительным чтением оды, нам откликнется .

– Эй, а снять путы? Да как хоть тебя зовут, златоглазка?

Долли сбилась на мгновение, но даже не обернулась и жизнь парню облегчать не стала, а мы уж тем более – сколько раз подруга нам ни показывала этот прием, никто из нас так и не смог его освоить. Ни скрутить, ни освободить мы не смогли бы. Этому приему Долли научил ее жених и, похоже, прием этот относился к семейным тайнам, передаваемым только родственникам или будущим родственникам.

Все мы сделали вид, что не слышали парня, и не только потому, что помочь не смогли бы, а чтобы не смущать девушку этим неловким моментом. Виданное ли дело, в чужом королевстве за пару дней незнакомый парень заметил цвет ее глаз, а вот жених и через несколько лет так и не смог этого запомнить – до сих пор считал, что глаза у невесты карие. Зато, какому приему ее обучил – мужчины так и падают к ногам.

– Зря ты его не развязала, – пробормотала я, тяжело плюхаясь рядом с подругой, – вряд ли он теперь захочет помогать с этой их тональностью.

– Какая тональность – о чем вы? – Клар плюхнулась с другой стороны от Долли и заглянула той в лицо. – Лучше расскажи, как он целуется, а?

Можно было бы сказать, что от неудобного вопроса Долли спас преподаватель, начавший урок, но буквально за несколько минут до него в аудиторию вошли бравые широкоплечие адепты боевой академии, среди которых с широкой улыбкой шагал тот самый блондин. И улыбался этот блондин, демонстрируя свободные от пут руки, нашей Долли, которая побледнела и плотно сжала губы – всем видом старалась показать, что нет ей никакого дела до боевика.

– Хм, – проговорила я, заметив несвойственную подруге бледность, – даже так?

Нужно знать Долли так же хорошо, как знала ее я, чтобы понять, что и вопрос, и появление парня на лекции ее смутили невероятно. Что поделать, но когда от смущения большая часть человечества краснеет или заикается, наша Долли всего лишь немного бледнеет и выглядит так, словно за раз съела с десяток лимонеллов.

На мое замечание подруга только еще сильнее сжала губы и промолчала, пыхтя от гнева на меня и на того парня, потому что на соседний ряд за нашими спинами уселись кронстонцы: один блондинистый улыбчивый нахал и один мрачный взъерошенный хозяин мини-мантикоры. Кстати, взгляд у Итана был такой, словно он готовил план моего умерщвления, если я не выполню все его условия: не напишу доклад и не выращу мантикору обратно. Вопрос, на каком этапе пора бежать? Или я этот момент уже упустила?

И вот сижу я за партой, чувствую затылком прожигающий взгляд Итана, а сама думаю о странном. Почему Долли, помолвленной девице, между прочим, без пяти минут замужней даме, на новом месте достаются поцелуи, а мне доклад, пробуждающаяся магия и мохнатая жуть, страдающая неконтролируемой агрессией? Даже жалко себя стало ненадолго, прямо до того момента, как странным образом мои мысли утекли от поцелуя подруги к вопросу, а как, интересно, целуется Итан? Вариант «сказочно», раз его рыжая богиня из своих когтистых лапок не выпускает, мне, почему-то жутко не понравился.

Бррр, что это со мной?

– Лэсси Миович, может быть, вы все же ответите на мой вопрос?

Что? Преподаватель что-то спросил? Неужели я так сильно задумалась?