В переплет по обмену, или Академия должна выстоять

ГЛАВА 34. Зоомагия приспособления

Эдера

– Это как сейчас из порталов выходят магические животные, а мы их вылавливаем и передаем на обучение? – робко уточнил один из тех, кто сидел ближе к первому ряду.

– Очень похоже, вы правы, адепт Стормен, – мэссин Лианел еще раз щелкнул пальцами, и на наших глазах монстры-иллюзии принялись уменьшаться в размерах, приобретать более спокойные черты, исчезла броня и ядовитая слюна, а на месте всполохов появились нормальные глаза. – Кто назовет главную причину подобного видоизменения?

Желающих ответить не нашлось, и преподаватель недовольно поцокал языком.

– Лэсси Миович, ваше мнение?

От неожиданности, что на меня обратили внимание, я чуть не подпрыгнула на стуле, но взяла себя в руки и медленно поднялась, проклиная преподавателя, превратившего лекцию в какой-то диспут – нет бы, рассказал нам все, что думает, а мы бы…я бы поспала немного.

– Они приспособились, – ответила я, хмуро следя за питомцами – они пока рассматривали аудиторию и не оборачивались назад. Страшно представит их реакцию, когда они увидят собственных прародителей, пусть те сейчас и в более узнаваемой форме.

– К чему, по вашему, должны были приспособиться животные, которые были заведомо сильнее наших предков?

– К магии нашего мира? – почему-то получилось вопросительно, хотя в Соверене я на этот вопрос отвечала всегда без запинки.

– Присаживайтесь, лэсси Миович, – кивнул преподаватель и еще раз щелкнут пальцами, пробуждая в артефактах магию.

Животные-иллюзии продолжили изменяться, и вот за спиной Руффи появилась вполне нормальная черная мантикора, а за спиной Чары – небесный конь Скайден, которого уже лет сто никто не видел. За сорокой Лежей расправил крылья стальноклювый птекель, известный тем, что хватает и уносит в свое гнездо высоко в горах все блестящее и тяжелое.

За мини-полозом, как не странно, разместилась не крупная змея, каких много в южных лесистых странах, а настоящий василиск, узнаваемый по птичьему хохолку на голове и по паре мелких крылышков алого цвета.

Гекон и лемур особо странными прародителями похвастаться не могли – у них даже размеры не сильно отличались, хотя я всегда думала, что магический гекон как минимум должен был иметь в родственниках дракона, ну, или его мини-версию.

Ну а белка за спиной Шуши могла похвастаться габаритами дракона и передними зубами, которые, наверняка, могли сточить каменные стены охранных гарнизонов, что размещались на границах королевств, за считанные минуты.

Но выдающимися были вовсе не размеры животных или их частей, а магические потоки, что циркулировали внутри. Иллюзия помогала увидеть то, что сокрыто от большинства магов, не имеющих способностей к зоомагии, и демонстрировала, как синие потоки поглощались животными. Примечательно, что синим цветом всегда отображались потоки силы, циркулировавшие внутри каждого из нас – наша жизненная магия.

– Как видите, магические животные поглощают переработанную магию и не способны получать ее извне. Какой вывод мы можем сделать?

Профессор замолчал и обвел взглядом аудиторию, а адепты в ответ принялись рассматривать либо доску, либо питомцев, либо парту, лишь бы ненароком не встретиться взглядом с лектором. Даже я потупила взгляд, не желая вновь оказаться в центре внимания.

– Что слухи, будто Эдера уменьшила мантикору, нагло врут! – неожиданно для всех ответила Лари-Мель и покраснела, словно крылья у василиска.

– Точно! – в тон ей ответила Дарен. – Она изменила магические потоки и ускорила приспосабливаемость отдельной мантикоры!

Мне только и оставалось, что закатить глаза под всеобщий хохот. Но я была даже рада этому ответу сокурсниц – шутка, пусть и пойдет дальше, но теперь уже не будет вызывать по отношению ко мне настороженность и предубеждение. Хороший ход, профессор!

– Профессор, а значит ли это, что самый лучший способ для выживания магических животных – это становиться фамильярами? – раздался голос с заднего ряда и, кажется, он принадлежал смелому рыжику, что подсказывал собрату по несчастью. – Ну, когда животные поглощают излишки силы мага, не давая ему причинить себе и окружающим вред от хаотичных или неконтролируемых всплесков?

– Это предпоследняя ступень в развитии магических животных в нашем мире, – лицо у профессора стало походить на морду кота, который находился в засаде, а мимо пробегала мышь.

– А какая же последняя, профессор? – мышь заглотила наживку, и глаза лектора азартно вспыхнули.

– Кто ответит прямо сейчас, тот не будет писать эссе на эту тему. Даже дам подсказку!

И по щелчку пальцев артефакты иллюзий принялись возвращать монстрам их изначальный вид, который нам демонстрировали в начале урока – с броней, ядом, капающем из пасти и жутко-алым взглядом голодающего монстра.

Только вот незадача – именно этот момент выбрала Чара, чтобы отвлечься от разглядывания аудитории и посмотреть за спину.

Кто бы знал, что мини-пони умеет так вопить. Я за все время знакомства с Чарой ни разу не слышала подобных звуков, а у нас с ней всякое было: от ужаса перед переменой места жительства до ссор по поводу полировки копыт или покупки кондиционера для гривы.

От ее крика вздрогнули все, кто был в аудитории. На этот звук в аудиторию порталом ввалились адепты боевого факультета во главе с преподавателем. От истеричных вибраций затрещали артефакты иллюзий и принялись расширять изображения монстров на всю аудиторию.

– Прекратить истерику! – рявкнул мэссин Лианел, резко теряя весь свой расслабленный и довольный вид.

Чара на мгновение закрыла рот, икнула, а затем разрыдалась, поливая пространство вокруг себя потоком слез и брызгами радуги.

От женской истерики, даже в лице мини-пони, боевой факультет резко сдал назад, но портал успел схлопнуться, и адептам понадобилось некоторое время, чтобы сориентироваться и, едва не сорвав дверь с петель, дружным строем сбежать в коридор.