В переплет по обмену, или Академия должна выстоять

ГЛАВА 41. И вновь библиотека

Итан

Когда четыре года назад Итан получил на руки свой доклад, то даже не заглянул внутрь. Да и что он мог прочесть нового, если двоюродный дядя устроил настоящий разнос с привлечением родителей и старшего брата.

Если верить дяде, то своим докладом Итан попрал светлую память не только первого Крейна – основателя династии портальных магов, – но и всех предков, что руководили гарнизоном Шаяг и ценой собственных жизней перекрывали доступ магическим животным в наш мир. И такого неблагодарного потомка еще назвали в честь основателя рода!

Отец отстраненно слушал гневные речи своего кузена, мать пыталась высчитать, каким сложится итоговый балл младшего сына после оценки «вопиющее невежество», ну а старший брат… К чести Глена, старший брат не только вступился за младшего, но и настоял на пересдаче доклада и замене дяди-преподавателя на менее предвзятого профессора портальной магии. К сожалению, заступничество Глена не спасло Итана ни от провала на экзамене – дядя напоследок использовал все свое влияние и авторитет, чтобы завалить племянника, – ни от насмешек брата, который каждый раз заливался смехом, вспоминая тот случай.

– Только сумасшедший мог написать подобный доклад и отдать его лично в руки фанатику-Крейну! Ты помнишь его лицо? Да у него едва разрыв мозга не случился!

«Разрыв мозга» у дяди случился чуть позже, когда его собственный сын защитил научный труд, доказывающий, что портальная магия не является одной из исконных сил мира, а пришла в него вместе с магическими животными. Дядя до сих пор не разговаривает с собственным сыном, а заодно и с Итаном, считая его зачинщиком «всей этой ереси».

Тогда было жутко обидно, что на его защиту встал только Глен, и после в воспоминаниях он ни разу не возвращался в тот черный год неудач, а вот теперь вспомнил и ничего не почувствовал: ни застарелого гнева, ни обиды, ни желания отомстить. Сжимая в руках доклад, он перелистывал страницы и силился вспомнить, что он вообще там писал до изложения теории. Оказалось, что очень неплохо проиллюстрировал каждый пункт по портальной безопасности – можно смело использовать вместо методички, которую Итан и начал разыскивать в комнате.

Методичка словно растаяла, зато обнаружился злополучный доклад, который, тем не менее, никак не помог понять, в каком месте он облажался, пытаясь спасти соверенок от ожидаемого взрыва в столовой академии. Поэтому, поломав голову, он и отправил доклад Эдере, чтоб она со своей точки зрения взглянула на правила и сделала вывод. А чтобы соверенская ведьма не решила, что кто-то ей помогает по доброте душевной, отправил вместе с докладом Руффи – сразу становилось понятно, кто отправил «презент».

Перед отправкой доклада Итан, правда, собрался изъять последнюю часть листов, где дядя разносил в пух и прах теорию племянника, но резко передумал. Осознав, что по какой-то нелепой прихоти хочет выглядеть лучше в глазах Эдеры, пусть даже на страницах реферата, Итан разозлился на себя и отправил все без исправлений. И только глубоко в душе теплилась надежда, что девушка не будет читать дальше последнего пункта правил… Ох, уж это женское любопытство!

Когда от девушки не пришло ни единого слова благодарности, а Руффи не вернулась в общежитие, Итан отправился на поиски…мантикоры, конечно же, и нашел ее в библиотеке мирно тарахтящей под сонное поглаживание макушки.

Девушка обнаружилась тут же и мирно посапывала, подперев ладонью щеку. Выглядела Эдера такой мирной и ранимой, что сложно было представить, будто она способна усмирить мантикору, даже мини, строгим голосом, а наездника на мантикоре осадить гневным рычанием. Хрупкая и беззащитная дева, которую безудержно захотелось защитить. Словно помутнение какое случилось.

Он стоял в дверях зала и не давал никому войти внутрь, чтобы не дай боги, кто-нибудь не потревожил сон Эдеры и не разбудил в ней ведьму. Как говорится, идиллию лучше портить самому – качественно и быстро. Раз, и вокруг рассыпаются искры детского защитного заклинания, а родная мантикора вновь обретает свои формы и даже больше.

Наверняка, боги приготовились наблюдать за их с Эдерой перепалкой чуть ли не из первого ряда, только библиотекарь сломал все планы богов, да и адептов тоже – пришлось спешно прятать мантикору-переростка, ведь смотритель библиотеки слыл самым злопамятным «гоблином» в академии.

А потом был поцелуй, вернее, его иллюзия. Смазанное прикосновение губ сначала к носу, потом к щеке, но Итана словно током прострелило: молния пронеслась по позвоночнику, прокрутила все внутренности водоворотом, а затем развернулась и с оттягом врезалась в голову. И только одна мысль зудела, вкручивалась буравчиком и не давала покоя: «Почему он, адепт боевого факультета, не перехватил инициативу у девицы? Уж он-то бы показал, как нужно целоваться, чтобы никто не смотрел ни вокруг, ни в их сторону».