В переплет по обмену, или Академия должна выстоять

ГЛАВА 47. Обследование

Эдера

Выбрать зоомагию для изучения меня подтолкнул случай…несчастный случай.

У деда в лаборатории произошел пожар, а я в тот момент с упоением ковырялась в его отбракованных заготовках, витая больше в мечтах, где я известнейший артефактор, переплюнувший деда, чем в удручающей реальности. Когда пожар подошел слишком близко, из задумчивости меня вывел дедов фамильяр, промчавшийся сквозь пламя в мое убежище. Я тогда много магических сил успела потратить, перебирая и подстраивая заготовки под свои фантазии, так что к пику катастрофы была почти пустая.

Наверное, только благодаря Ягелю я умудрилась создать купол, защищающий от огня, перенастроив все заготовки под одну конкретную цель – выжить. Я вытянула из деда и его фамильяра очень много сил и отдала свои собственные без остатка, так что позже, когда все осталось позади, выяснилось, что мои способности артефактора, которыми так гордился дед, полностью исчезли. Осталась только слабенькая зоомагия, которую никогда особо не развивали.

Дед, чтобы я не чувствовала себя ущербной, подарил мне питомник с магическими мини-животными, и с тех пор, ухаживая за питомцами и изучая их здоровье, я постепенно увлеклась и зоомагией, и зооцелительством, а уж бытовая магия была совершенно незаменима в обустройстве магических соседей.

В общем, к третьему курсу я уже изучила приспособления и инструменты для лечения магических животных не только в теории, но и на практике, опередив свой курс как минимум на целый триместр, но те предметы, что извлекал из саквояжа мэссин Лианел, мне были совершенно незнакомы.

Вот зачем мэссину шар предсказаний, который на ярмарках используют чревовещатели? Или кнут для верховой езды, предназначенный для обычных, немагических животных? Причем кнут был кем-то определенно пожеван в том месте, где была твердая рукоятка.

Приспособления пошли в ход. Профессор тихо шептал названия, а белка-летяга проворно передавала названный инструмент, ни разу не ошибившись. Словно знала каждый как свои пальцы и хвост, зараза, когда как я сама в трети случаев ошибочно принимала за названный предмет что-то другое.

Руффи сидела на столе вполне смирно, не огрызалась и не рычала, хотя профессор заглядывал не только в уши и пасть, но и под хвост. Мантикора вообще проявляла стойкий пофигизм, воспринимая осмотр как один из вариантов ублажения себя любимой – даже затарахтела от удовольствия где-то в середине экзеуции.

Я напряженно следила за движениями профессора, нервно сглатывая, когда Шуша передавала в руки мужчины новый предмет. С каждой следующей минутой я наблюдала, как складочка между бровей профессора заметно углубляется и темнеет. С каждой минутой сосредоточенность и молчаливость профессора мне нравились все меньше и меньше.

Итан грыз ногти, сосредоточенно и последовательно, начав с большого пальца и переходя дальше. Стоял за моей спиной и усердно клацал зубами, заставляя, если не вздрагивать, но немного напрягаться.

– Что ж, – проговорил профессор, снимая с носа магические окуляры, в которых он то и дело менял линзы, вставляя в оправу по две, а то и по три зачарованных стекла, – я вижу небольшой дисбаланс в магических потоках, но он на столько слабый, что я даже не рискну предположить, что могло такого случиться, что вы примчались ко мне посреди ночи. Даже отравление лемура было в десятки раз очевиднее, чем состояние Руффи.

Как мило профессор назвал обычное опьянение – мой Нери всего лишь отравился. Да, у Руффи все иначе.

– Она принялась расти, профессор, – проговорил Итан, забирая на руки мантикору, которая тут же затарахтела в два раза сильнее – даже чашки на краю стола задребезжали в унисон.

– И на сколько же она выросла? – мужчина со скепсисом во взгляде приподнял руку над столом, показав размер чуть больше теперешней мини-версии мантикоры.

– Нет, профессор, больше, – я покачала головой, и фыркнула, когда рука мэссина приподнялась над столом еще немного, – еще больше.

– Профессор, она стала выше своего первоначального размера где-то на два локтя, – Итан не выдержал нашей игры в «больше и еще больше» и, встав на пуфик для ног, поднял руку над головой. – В последний раз она выросла до такого размера.

Профессор зоомагии нервно сглотнул и присел на стул. Отхлебнув из чашки чай, который предусмотрительно подлила Шуша, мужчина потер глаза и впился взглядом в Руффи. Зрачки стали из лиловых черными, а в глубине я заметила алые всполохи – один в один взгляд монстра с лекции по разнообразию видов магических животных. Жутко до такой степени, что волоски встали дыбом, причем не только у меня, но и у животных. Руффи и Шуша стали походить на меховые шарики, так у них встопорщилась шерсть.

– М-да, – загадочно протянул профессор, привлекая к себе все наше внимание, и заставляя чувствовать зуд нетерпения всей кожей. – М-ммм, даааа, делаааа.