В пирогах Счастье

Глава 2

Украдкой-то я, конечно, все равно поглядывала из-за угла. А то мало ли Дульсинее помощь какая понадобится? На стене сковороды, если что, чугунные висят.

– Вилен, ты успокойся сперва, потом уж открою, – заискивающим тоном отозвалась женщина.

– Она у тебя! Я видел! Нина! Ну-ка вылезай!

Так значит, это он меня ищет?

Нахмурилась.

Это что ж такое вчера произошло, что этот мужлан на меня такую злобу затаил? Как там Дуся сказала, приволок он меня вчера, словно бесноватая была? А, нет… Чумная.

Я покусала губу, поразмыслила да вышла из своего укрытия. Начинать новую жизнь вот в таком тоне я совсем не желала.

– Уйди! – Дульсинея замахала на меня руками, чтоб я на место, значит, вернулась. А я лишь кухню взором обвела…

Скалка или сковорода?

Всякое в пекарне случалось… И порой гостей нежданных в той, прошлой своей жизни, я встречала в одиночестве. А за любимое место всегда горой стояла. Ну, и за себя, само собой.

Когда детей одна растишь, привыкаешь невольно, что ты и за мать, и за отца.

Вот и сейчас выбор пал в пользу скалки. Длинная, увесистая. Я ее в руку-то взяла, сама усмехнулась.

Дуся икнула, явно не привычная к такому моему поведению. Ну да ничего, пущай заново привыкают.

– Отойди-ка, – велела я ей, отодвигая от двери.

С той стороны загрохало снова.

Не дожидаясь, пока стук прекратится, я отперла засов…

Мужчина, непонятного возраста, небритый, весь помятый, какой-то изможденный даже, ввалился в дверной проем. Похоже, он стоял, опираясь одной рукой и стуча другой, потому что равновесие его явно подвело. Бедолага едва лицом в пол не улегся.

– Ну-ка, – я перехватила его за ухо, чего болезный никак не ожидал. Тут же лицо такое несчастное сделал, зашипел от боли, а сам едва ль не на корточки присел, за руку мою хватаясь.

А я в довесок перед лицом его скалку сунула.

– Ты орать-то прекращай, господин хороший, – я уставилась ему прямо в мутные глаза.

Сейчас, когда он чуть присел, мы оказались аккурат на одном уровне.

– И дом громить почем зря.

– Да ты ополоумела совсем, девка? – зашипел он мне в лицо, обдавая запахом перегара…

Вот упертый.

Я ухо-то ему еще подкрутила, от чего он крякнул сдавленно, да потащила за собой. Два шага понадобилось, а после я его прямо головой в бочку с водой окунула.

За ухо-то когда тянешь, особенно ежели правильно ухватить, мало кто устоять сумеет. А я этой техникой владела преотлично.

Главное, теперь в воде не выпустить.

Дульсинея, кажется, снова икнула, но я пока на нее не оборачивалась. Надеюсь, она его защищать не полезет.

Потянула голову хмельного на свет божий. После студеной водицы он воздух ртом хватать принялся и отфыркиваться. А сам еще краснее на глазах становился.

– Еще разок, – поняла я и снова его в воду ухнула.

Он то пытался руку мою от головы своей отнять, то до меня дотянуться, но я ему за это под зад скалкой наподдала.

Рыпаться еще будет, гад! Не таких в свое время усмиряла!

– Охолонился? – спросила, когда он во второй раз из воды вынырнул.

На меня смотрели злющие синие глаза. Молодой он, кстати, оказался. Лет тридцати, наверное.

И протрезвел, похоже. То-то же.

– Да, – рыкнул сердито, но больше на меня брыкаться не пытался. Глядел только чуть прищурившись, да морду кривил.

– Поговорим?

– Ну, давай, Нина…

Мы прошли к островку со столешницей, я уселась на стул. Вилен занял место напротив, потирая пострадавшее ухо.

Дульсинея подала ему полотенце… Ну, или что-то, что им когда-то было. Сейчас оно, скорее, напоминало видавшую виды тряпку. Впрочем, Вилена сие не смутило. Он обтер сперва лицо, а затем и волосы, с которых прямо за ворот стекало. Я едва удержалась, чтобы не поморщиться брезгливо.

Уставился на меня. Взгляд хмурый, сам сидел, вперед на локти опершись. С многодневной небритостью, далекой от модной в моем мире. Глаза не то синие, не то голубые. Симпатичный вполне, ручищи сильные. При большом желании он бы точно сумел из моей хватки вырваться… Но что-то в нем не так было. Только что именно, пока понять не сумела.

– Дульсинея сказала, что ты меня вчера откуда-то приволок, – я начала разговор первой. Вилен фыркнул и головой покачал. И уставился с подозрением, голову чуть к плечу левому склонил.

– Это последний раз был, так и знай, – и пальцем в меня тыкнул. – Больше не стану.

– Ты на вопрос-то ответь, – усмехнулась я.

– Слушай, Нина, я в эти игры…

– Нет никаких игр. Не помню я ничего, что до сего дня было. – Я решила не уточнять причину, и уж тем более говорить, что я не та Нина, которую они знали. Но вот понять, кем была прошлая владелица тела, будет не лишним.

– Ой, Нинка, скажешь тоже, – Дульсинея, что возилась у плиты с туркой для кофе, обернулась. На ее лице весьма четко обозначился скепсис…

– Скажу. И повторю еще раз, – решила я настоять на своем. – Ничегошеньки не помню. Так что случилось вчера?

Вилен с Дусей переглянулись, гляжу, уже и серьезность во взглядах появилась.

– Чай, не брешет? – кухарка, или кто она была в этом доме, оторвалась от своего занятия и с сомнением на меня уставилась.

– Не брешет, не брешет, – фыркнула я. – И чем быстрее вы мне расскажете, что вчера приключилось, тем лучше.

Вилен издал какой-то странный звук. Не то фыркнул, не то усмехнулся пораженно, волосы опять свои этим недополотенцем растер. Да на меня снова уставился.

– Ты, конечно, всегда с прибабахом была, но чтоб такие байки травить… – и губы свои обветренные покривил.

Не верят. Ладно, еще разок зайдем…

– Байки не байки, ты расскажи лучше, откуда ты вчера меня приволок. И что было со мной.

– Ты вот вроде и не пьешь, а хуже меня еще…

– Мне опять тебя в бочку макнуть, чтоб язык развязался?

Вилен прошил меня злым взглядом.

– Попробуй только, – зашипел. А я брови вздернула, с вызовом. И скалку, на столе передо мной лежавшую, поправила. Вилен поморщился, явно оценив перспективы. – Ты что-то забываешься, по-моему.