В Питер на Пмж

Глава 26

Все следующее утро мы с Алексеем Никитиным гуляли по городу. Мы не ходили в музеи, не посещали памятные места, а просто бродили по улицам, заворачивали в закрытые большей частью внутренние дворики, открывая их втихаря магией.

Дворики в центре города он показывал мне с особым удовольствием.

Они оставили у меня череду удивительных впечатлений. Были они совершенно разными.

Я подолгу не могла отвести глаз от глухих стен с хаотически расположенными на них двумя, тремя окнами, а то и совсем одиноким окном, вдруг виднеющимся на предпоследнем этаже, где-нибудь неожиданно сбоку.

Или от обычной обшарпанной кирпичной стены, по которой до самой крыши широкой полосой стелилось зеленое покрывало дикого винограда, огибающее встречающиеся на пути оконные проемы.

Во всем этом было какое-то странное очарование. Мне трудно описать словами что я чувствовала.

В одном из таких двориков из открытого окна прямо над самой подворотней на нас таращился крупный серый кот, примостившийся между цветочными горшками. Мы хотели подойти к нему поближе, но он заметался между горшков с непередаваемым выражением ужаса на морде, как будто увидел самих демонов кошачьего ада, пришедших за его еще и не пожившей как следует кошачьей душой.

Не удержавшись, мы дружно прыснули и кот одним прыжком тут же сгинул где-то в темноте комнаты, закрытой от солнца тенью, стоящего рядом развесистого клена.

Мы совершенно непонятно, о чем разговаривали, я ни за что не смогла бы сказать о чем. Я никогда в жизни не чувствовала себя так чудесно.

«Наверное это все оттого, что рядом со мной Алексей Никитин», ‒ подумала я.

Но пришлось себе признаться в том, что и сама атмосфера города навевала такое удивительное чувство. Трудно даже было дать какое-то название этому, просто чудесно и все.

Город как будто снимал верхний слой мыслей, в которых, как в накипевшей пене, были собраны все страхи, тревоги и заботы.

Ноги гудели от усталости, но я старалась не замечать, хотелось, чтобы этот день не заканчивался еще очень долго.

Уже почти в конце прогулки, я обнаружила, что мы с Алексеем держимся за руки. Когда это произошло я вспомнить так и не смогла.

Пообедать мы зашли в небольшое, очень уютное кафе на набережной канала Грибоедова. Народу здесь было на удивление мало, а еда была очень вкусной.

***

Мне захотелось погулять по Михайловскому саду. Я была там, в тот день, когда похитили дядю Рамира и я приехала к дому шестнадцать на Миллионной, в надежде встретить Алексея.

В саду мне тогда очень понравилось. Он раскинулся прямо в центре города, но веяние огромного мегаполиса каким-то чудом не проникало сюда.

‒ Когда была здесь в прошлый раз, видела тонкий флер, который нес с собой картины прошлой жизни, и который окутывал все это место, ‒ вспомнила я вдруг.

‒ Бывает. Это как мираж, иногда он виден, иногда нет. От чего это зависит никто не знает.

Мы немного прогулялись по аллеям парка и присели на одну из лавочек, которая оказалась наудачу свободной.

Как раз тогда позвонил Семен. Он знал, что я буду с Алексеем гулять сегодня по городу. Я приняла видеозвонок.

Семен смотрел с экрана с легкой улыбкой.  Сидел он, по всей видимости, тоже в каком-то парке или сквере. Одет был в легкую рубашку и джинсы.

‒ Если я сильно помешал, ты скажи, ‒ сразу же начал он.

‒ Да нет, все в порядке. Алексей как-то раз говорил, что хочет тебя увидеть.

Я повернула экран телефона в сторону Алексея, он сказал:

‒ Привет, поручик! – и поднял в приветствии ладонь.

‒ Привет, майор! – поднял ладонь в ответ призрак.

‒ Так ты, говорят, меня давно знаешь? – спросил Алексей.

‒ И тебя и многих других, живущих в близлежащих домах. Раньше я квартировал здесь недалеко на Мойке, друзья мои рядом жили вот призраком и шатался в этих местах постоянно, нечем себя было занять. Я и прадеда твоего профессора помню с тех пор, как он в этот дом въехал.

‒ Помнишь моего прадеда?

‒ Мог бы неплохо зарабатывать, если бы взялся семейные хроники писать. Сейчас люди начали интересоваться своей семейной историей.

Они были почти ровесниками. Я имею в виду, что, когда Семен стал призраком, ему было двадцать девять лет, а Алексею, насколько я помню со слов деда Игната, сейчас двадцать семь.

Повисло неловкое молчание.

‒ Я вот чего звоню, хочу предложить вам поучаствовать в эксперименте.

‒ Что за эксперимент? – заинтересовалась я.

‒ Раз все изображения, загруженные в интернете ‒ это прошлое, то что будет, если я оставлю, например, какой-то предмет под почтовым заклинанием в некоем конкретном месте и сообщу его местонахождение кому-нибудь в явном мире?

‒ А что может быть? Ты имеешь в виду можно ли будет забрать этот предмет в явном мире?