В Питер на Пмж

Глава 36

 Семен вернулся очень быстро.

‒ Она без сознания лежит на кухне. Наверное, уже давно. Не шевелится, но вроде дышит.

Мы с дядей Рамиром тут же подскочили.

‒ Идем порталом! – скомандовал он.

Порталами дядя пользовался очень редко, только в экстренных случаях. Я даже печать вытащить не успела. Он подхватил меня и через мгновение мы были в квартире на четвертой Красноармейской.

Она лежала без движения. Дядя Рамир сразу же пощупал пульс у неё на шее, хотя и так было видно, что Лизавета дышит.

‒ Скорую вызывайте, ‒ скомандовал Семен.

Ран на её теле не было видно, и я подумала, что все-таки это нервное напряжение и недоедание дали наконец о себе знать.

Дядя позвонил по телефону, который продиктовал ему Семен и до приезда скорой перенес её на диван в комнату.

Скорая приехала очень быстро, и когда врач дал Лизавете понюхать ватку, смоченную чем-то отвратительным, она пришла в сознание и, прочихавшись, удивленно уставилась прямо на дядю Рамира.

‒ А где Луша? – неожиданно спросила она.

Его этот вопрос сразил наповал. Он чуть, на нервной почве, не показал на меня пальцем, но вовремя одумался.

Лизавета все же уловила его движение и повернулась ко мне.

‒ Моя племянница Кристина, ‒ тут же представил меня дядя Рамир.

Я сразу доложила:

‒ Мы заехали к вам, чтобы рассказать, как дела у Луши, входная дверь была открыта, и мы нашли вас на кухне без сознания, ‒ эту версию мы придумали для неё пока ожидали скорую.

‒ Ключи лежали в прихожей, ‒ тут же добавила я.

Она на это только молча кивнула головой.

Пока Лизавету осматривали и делали ей кардиограмму, мы втроем сидели на кухне. Третьим был Семен.

Врач сделал Лизавете укол и сказал, что это просто был обморок, но посоветовал все же обследоваться на всякий случай, а завтра вызвать врача из поликлиники. 

***

В дверях с уходящими врачами скорой, как нарочно, встретились бывшие   Лизаветины родственники. Видимо бдительная   соседка подала сигнал тревоги, увидав из окна подъехавшую скорую и врачей, входящих в Лизаветину квартиру, через свой дверной глазок.

‒ Я бывший муж Елизаветы Сергеевны, ‒ сразу же представился врачу бывший.

На его встревоженные вопросы удивленный врач на ходу его успокоил и пообещал, что все с его бывшей супругой будет в порядке.

‒ Лизавета, ты ведешь себя, как безумная! Почему ты сразу же мне не позвонила? – это было первое, что он сказал, войдя в комнату.

Бывший сказал все это укоризненным тоном наставника, который уже устал бесконечно вразумлять, непонятно почему оставленного на его попечение, недалекого подростка.

После этого он посмотрел на нас с дядей.

‒ Кто эти люди и что они делают в твоей квартире? – он подозрительно прищурился.

Его матушка тоже окатила нас подозрительным взглядом.

‒ Это мои хорошие друзья, ‒ ответила с вызовом Лизавета сразу им обоим. – Не понимаю почему я должна вообще перед вами отчитываться? Вы мне никто. 

‒ Что-то я раньше этих твоих друзей никогда не видела, значит ты их недавно завела. Может это аферисты какие-нибудь, а ты слишком доверчива, чтобы это понять. Ты плохо разбираешься в людях, Лизанька, ‒ возмущенно выпалила бывшая свекровь, проигнорировав слова «Вы мне никто».

‒ Тебя что, нельзя оставить ни на минуту одну? ‒ строго спросил бывший - Сразу же во что-то вляпаешься.

Дядя Рамир стоял у окна и, сложив руки на груди, хмуро все это слушал.

‒ Я так понимаю, что вы бывший муж, и мне совершенно очевидно, что вас здесь совсем не рады видеть, ‒ все также хмуро сказал дядя.

‒ Кто вы такой? – возмутился бывший. – Лиза, кто этот человек?

Лизавета не успела ничего ответить, потому что совершенно неожиданно, даже для себя, встряла я. Меня они давно уже достали своим совершенно безжалостным напором, и сейчас меня просто прорвало.

‒ Дядя, я думаю, что можно уже сказать, это ведь теперь не тайна. Ты столько лет любил Лизавету, вы наконец-то скоро поженитесь, сколько можно скрывать это. Ты же видишь люди волнуются, переживают. Пусть они порадуются наконец-то за свою бывшую родственницу. Больше им незачем о ней заботиться, теперь у неё есть ты, а уж ты её в обиду никому не дашь!

Наступила, как говорится, оглушительная тишина. На меня все присутствующие в комнате смотрели, открыв рот. Ну если не в прямом смысле этого слова, то уж точно в переносном. Все были просто в шоке.

‒ Кристина, зачем ты? Что ты такое говоришь? – спросила испуганно Лизавета, первой, как это ни странно, придя в себя.

‒ А что такого? Я правду говорю. Зачем морочить людям голову? Сколько можно скрывать свои чувства, Лизавета! – я вошла в роль.  ‒ Вы ведь тоже дядю уже давно любите. Зачем дальше делать из этого тайну?