В Питер на Пмж

Глава 42

ГЛАВА 42

На следующий день дядя Рамир прямо с утра распорядился:

‒ Сегодня едем покупать велосипеды. Я узнал где лучше всего это сделать. После работы ничего больше не планируй. Я тебя заберу.

‒ Хорошо, если не будет ничего экстренного, поедем покупать велосипеды.

‒ Ты Алексея пригласила с нами на прогулку?

‒ Дядя Рамир, так еще неизвестно будет ли у Алексея выходной, хотя вроде он не дежурит.  Ближе к концу недели понятно только станет. На самом деле, я просто забыла его о прогулке спросить, ‒ немного смутившись, призналась я.

‒ Ну как же так? Тебе не хочется с ним вместе больше времени проводить? Или ты не хочешь при нем учиться на велосипеде кататься? – подозрительно спросил он.

‒ Вообще-то мне бы и правда не хотелось выглядеть неумехой в его глазах.

‒ Блистательная леди Лукреция должна быть во всем на высоте? – смеясь поддел меня дядя.

‒ Что-то вроде этого, ‒ не стала я отпираться.

‒ Хорошо. Покупаем сегодня велосипеды и едем в ближайший парк кататься. Я быстро тебя научу. Вот увидишь.

‒ Ладно, ‒ я улыбнулась, невольно попадая под дядин уверенный настрой.

В контору я отправилась печатью.

Прямо с утра хотела поговорить с Семеном, но он трубку не брал. Значит сейчас занят.

***

С Семеном и Алексеем вместе мы увиделись буквально через полчаса, когда нас срочно вызвали на очередное происшествие.

Гаврила Романович задал нам задачку!  Нужно было сдержать волну прорыва очень странного свойства. Из трещины в пространстве, расходясь лучами, стремилась в наш мир какая-то явно живая тугая субстанция невнятного вида. Ее пока что успешно сдерживали Алексей с капитаном Труневым.

Я бросила в трещину печать «Исцелись», но необычная субстанция тут же превратилась в пару человеческих рук, которые ухватились за края трещины, не давая ей сомкнуться.

Я ошеломленно смотрела на эту сюрреалистическую картину и не знала, что делать. 

Гаврила Романович сплел какое-то заклинание и бросил в трещину. Руки замерли на мгновение, но, казалось, преодолевая собственное внутреннее сопротивление, тут же превратились в две мускулистые ноги, которые на шпагате по-прежнему держали створки трещины, как две большие распорки.

Моя печать сияла и медленно таяла, но ни на миллиметр не смогла закрыть трещину.

Я сосредоточилась и мягко поманила из своей глубины силу, она с готовностью отозвалась. Я мысленно обратилась к ней с просьбой о помощи в разрешении неожиданно возникшей проблемы.

Поток силы через постепенно тающую печать медленно двинулся в сторону невозможных ног, которые непонятно кому принадлежали и обволок их тонким слоем. Ноги дрогнули, на мгновение исчезли и в проеме трещины появилась фигура, полностью напоминающая человеческую. А когда на страшном, совершенно гладком лице тоже проявились человеческие черты, все мы просто замерли от изумления.

Перед нами стояла точная копия Гаврилы Романовича, только сделанная как бы из гипса или белого мрамора. Как этому существу удалось рассмотреть его лицо под маской?

Сила через мою печать продолжала обволакивать фигуру и на ней открылись черные проемы глаз. Вернее, открылись черные, такие же, как и у оригинала глаза.

Мне было жутко, но я не могла оторваться от происходящей передо мной метаморфозы.

Тем временем существо с нескрываемым любопытством разглядывало нас, а когда оно открыло рот и спросило голосом Гаврилы Романовича:

‒ Вы не хотите, чтобы я к вам пришел? ‒ ответил ему сам генерал:

‒ Мы не готовы принять тебя. Извини, время еще не настало. Тебе придется вернуться туда, откуда ты явился.

‒ Ладно, ‒ легко согласилось существо. – А когда сможете меня принять?

Гаврила Романович подумал немного и сказал:

‒ Не скоро. Мы совсем не готовы.

‒ Ладно, ‒ опять покладисто согласилось существо и, медленно превратившись в бесформенную субстанцию, неторопливо втянулось обратно в трещину.

Печать, подпитываемая дополнительной силой, тянущейся прямо из самой глубины, в тот же момент сомкнула её края.

Мы молча стояли еще некоторое время в тех же позах, потом дружно отмерли. Гаврила Романович достал свой клетчатый носовой платок и вытер лысину, стянув трикотажную маску с головы.

‒ Да, меня оказывается тоже еще можно удивить, ‒ сказал он, поворачиваясь к нам. Как вам это неземное представление?

‒ Кто это был? ‒ спросила я, приходя в себя.

‒ Не знаю, ‒ ответил генерал, легкомысленно пожав плечами.

До конторы мы ехали молча, говорить не хотелось, хотя вопросов было много. Вот задавать их можно было только друг другу за неимением другого источника знаний. Если сам Гаврила Романович не знал ответов, чего уж говорить о нас.