В пламени дракона 4

1, Уайтстоун

В ПЛАМЕНИ ДРАКОНА
Книга 4

глава 1

Уайтстоун

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотые оттенки. Длинные тени корабельных мачт уже поползли по водной глади Ветренного моря, слизывая последние следы дневного света. Легкий ветерок трепал пряди волос, принося с собой прохладу вечера и запах моя.
В воздухе повисла тишина, прерываемая лишь редкими криками чаек, спешащих укрыться на ночь на берегу в своих гнездах и шуршащим шёпотом взмахов могучих крыльев. Мир вокруг замирал, готовясь ко сну, погружаясь в мягкие объятия ночи.

Элейн немного успокоилась, лёгкий привкус умиротворения робко и несмело проникал в её душу с каждым ласкающим дуновением встречного ветра. Она посмотрела на Мейра, что летел рядом, с права от неё, и улыбнувшись ему, отклонилась чуть в лево в своём седле. Дракон, покорно и с готовностью вняв её желанию, накренился синхронно с ней и делал плавный разворот в небе, направляясь обратно к Мидлтауну.

И уже спустя час она опустилась на башню замка. Ригель опустил Мейра минутой раньше и он уже ждал её на мосту. Она соскользнула по крылу своего чада, и потрепав его рукой меж горячих, влажных, посапывающих ноздрей, медленно пошла к мужу. Он нежно обнял её и они ступили через порог.

В покоях было свежо и уютно. Служанка уже подготовила купель с душистыми травами и Элейн с удовольствием погрузилась в парную воду, позволяя теплу смыть усталость и тревоги этого тоскливого дня. Мейр присел на краешек купели, нежно перебирая её мокрые волосы. Элейн закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями. Но она хотела больше. Она хотела забыть, стряхнуть с себя, хотя бы на время, хотя бы до следующего утра, все свои тревоги и волнения. И она знала как.
Горячая кровь Мейра выжжет их, она растворит это гнетущее чувство вины и заставит её погрузиться в забытие. Подавшись вперёд, она обняла мужа за торс, а потом, просто увлекая его за собой, свалила в купель прямо в одежде….
Мейр охнул от неожиданности, но не сопротивлялся. Вода мгновенно промочила его рубашку, прилипшую к груди. Элейн прильнула к нему, прижимаясь всем телом. Её мокрые волосы щекотали его лицо.

— Ты… ты чего, Эл? — прошептал Мейр, чувствуя, как его щеки начинают гореть. Элейн не ответила, лишь углубила поцелуй, вкладывая в него всю свою страсть. Его губы были такими желанными, такими родными. Она чувствовала, как его руки обнимают её, сжимая с такой силой, будто боялись отпустить и потерять.
Он подхватил её на руки, вынося из купели. Вода стекала с его одежды, образуя лужи на полу. Мейр не отрывал от неё взгляда, в его глазах плескалось понимание и желание. Он бережно опустил её на мягкую постель, а она молча, с нежностью, смотрела на него. Всё было понятно без слов.
День кончился и начиналась ночь, обещая забытьё и утешение в объятиях друг друга.


На следующее утро Изабелла направлялась к матери. Она подошла к дверям её покоев и стража распахнула перед ней створку. Королева сидела у окна за маленьким столиком и печально смотрела вдаль. Она была одна.

— Садись, милая. Твой отец уехал? — тихо проронила Элейн, указав рукой на кресло

Изабелла улыбнулась, и наклонившись, обняла мать за плечи:
— Матушка, ты убиваешь нашего отца. Я не могу смотреть на его страдания. Неужели ты совсем не любишь его? Ведь ты так тосковала о нём! Почему ты отвергла его?

Элейн глубоко вздохнула, и погладив руку дочери, усадила её напротив:
— Милая, ты же уже взрослая. И ты знаешь, как это бывает. Ты знаешь, что совсем не просто выкинуть кого-то из своего сердца, и ещё труднее, кого-то впустить. Мне очень жаль твоего отца. Но останься я с ним, я мучала бы и его, и себя, а вместе с тем, и тебя с Рэдом. Он бы все равно знал, что я люблю другого, и он бы страдал ещё больше. А так, со временем он смирится и забудет, и будет жить дальше. И может снова полюбит кого-нибудь и будет счастлив. Главное, что теперь он жив.

Королева печально улыбнулась, и взяв её руку, Белл грустно произнесла:
— Не думаю, матушка, что он забудет. Плохо ты знаешь нашего отца… Похоже, вы оба не знаете друг друга….

Элейн смотрела на свою дочь и поражалась. Откуда в этом, совсем ещё юном создании, столько мудрости и прозорливости? Как она смогла произвести на свет столь чистое, доброе и светлое дитя? Она — истинное небесное дитя. Королевство могло бы получить лучшего правителя, если бы она стала Королевой. Гораздо, гораздо лучшего, чем она сама….

Но Изабелла была и правда прозорлива и очень добра. И она понимала, что её отцу сейчас было сорок пять лет. И хотя он оставался красивым и очень крепким, и совсем не выглядел на свои года, и пока, мог легко соперничать с Мейром, но очень скоро, это изменится. Он начнёт стареть. И тогда у него будет оставаться всё меньше шансов, против вечно молодого и сильного красавца Мейра, который останется таким навсегда. А её несчастный отец будет до самой смерти прозябать в унынии и тоске по матери. И Изабелла решила, что она подарит отцу больше времени. Она позволит и ему оставаться таким, как сейчас. И когда спустя две недели Дзаракс сделала свою второю кладку из трёх яиц, и принесла свою владычицу в пещеру, Изабелла была несказанно рада, забрая эти яйца. Они были как нельзя кстати.
Но она ничего не сказала о них матери. А спустя ещё неделю, она оповестила Элейн, что полетит проведать отца. И та не была против. А Изабелла, аккуратно укутав яйца в шкуры, сложила их мешок из толстой ткани, и приладив на седле Дзаракс, отправилась в Уайтстоун.

Роберт бесцельно проводил свои дни в графстве, бродя в унынии и не зная, чем себя занять. У него ни на что не смотрели глаза. Даже охота больше не виделась ему увлекательным времяпрепровождением. По вечерам он частенько заливал своё горе изрядной порцией вина, а порой и чрезмерной.
А сегодня он просто валялся в постели и отрешённо пялился в потолок. Мысли о жене глодали его нещадно, и казалось, что он угасает с каждым днём.