В плену чужих оков

Глава 11. "Безопасный мир"

Безопасность – залог всего.

Организация врагов творит добро.

Кто состоит в ней – не стоит знать.

Излишнее внимание может пугать.

Я стояла у одного из входов в не самое приметное здание и уже дважды с сомнением глядела на листок с адресом. Написанное Николаем определённо точно совпадало с действительностью. Та улица, тот номер, та тёмно-серая дверь на сером кирпиче, которую я заметила лишь с третьей попытки, тот угол. Всё говорило о совпадении. Только вот ни единого намёка на государственные правоохранительные органы. Да что там, рядом с дверью не висели даже объявления – голая тёмно-серая стена.

Впервые в меня закрались серьёзные подозрения. Но отступать было глупо. Подойдя ближе, решительно потянула за ручку, но лишь секундой позже что-то пикнуло, и дверь поддалась. С опаской двинулась вглубь. Короткий коридорчик, небольшая комнатка с тремя стульями для посетителей, стоячая вешалка и ресепшн с миловидной девушкой. Точнее доисторический лакированный стол с перегородкой, за которой прятался вполне современный компьютер и хорошенькое лицо единственного обитателя чуть ли не подземелья. Позади на крашенной стене цепляла взгляд вывеска с логотипом планеты: «Безопасный мир».

- Добрый день, - поприветствовала неуверенно. – Мне к Норваеву Николаю Геннадьевичу.

Русоволосая широко улыбнулась и указала на неприметную дверь чуть в стороне от стола.

- Третья дверь слева.

И ни слова больше. Поколебавшись мгновение, решила не снимать куртку и последовала в указанном направлении. Меня даже не провожали взглядом, переведя всё внимание на монитор и какие-то бумаги рядом.

За дверью ждала крутая лестница вверх. Поднималась я весьма неохотно.

Что за дыра? Тут не могут находиться государственные служащие… Может, как и пророчил Макс, сейчас я по собственной воле поднимаюсь в их очередную лабораторию? И ведь предупредила только его, в сообщении.

Сглотнув, уверенно открыла следующую дверь и попала будто в другое измерение. Светлый длинный коридор, картины, кофемашина, цветы, паркет. Словом – совершенно другое место. Стало не по себе. Но тишина определённо радовала больше возможных криков и людей в белом.

Повернув налево, остановилась у третьей двери с чёрно-золотистой рамочкой и золотыми буквами: «Бестужев Константин Григорьевич». Это мне совсем не понравилось.

Есть тут вообще что-то определённо ясное?! Может позвонить Николаю? Но если он тут за дверью…

Пришлось вдохнуть поглубже, постучать и заглянуть внутрь. Увиденное облегчения не вызвало, пусть кабинет и оказался всё же простым рабочим кабинетом.

- А Норваев Николай Геннадьевич здесь работает?

Беловолосый мужчина, что вальяжно восседал на небольшом кожаном диванчике, весьма неохотно оторвался от разглядывая растопыренной ладони. Взгляд его был далек от норм гостеприимства.

- А кто спрашивает?

- Вольных Станислава…

Незнакомец тут же сменил маску недовольства и улыбнулся. Загадочно и пугающе. А в его выразительных, приковывающих взгляд глазах мигом вспыхнул интерес. Он прищурился.

- Не здесь, - протянул он, и я собралась было тут же сбежать, но тут напарник Николая, так ярко врезавшийся в память в день их появления в офисе, быстро вставил: - Но тут бывает. Ты проходи, присаживайся, не стесняйся, - указал он на мягкий стул у единственного рабочего стола, не став утруждаться обременительной вежливостью. – Он только вышел, скоро будет.

Коридор за дверью показался куда привлекательнее стула, но выставлять себя трусихой хотелось ещё меньше.

Что он может мне сделать, в конце-то концов?

Под пристальным изучающим взглядом водянисто-голубых глаз молча добралась до предложенного места и села. Смотреть на чудаковатого следователя совсем не хотелось, и я напряженно уставилась в окно напротив.

Вид открывался непримечательный. Голые тёмные деревья, серая дорога, грязно-белое покрывало снега и кирпичная стена очередной многоэтажки. Гуляющих не было. Смотреть абсолютно не на что.

От скучнейшего и нелепого занятия отвлекло тихое шуршание. Оглянувшись, с великим изумлением узрела неведомое.

Блондин подпиливал ногти!

Маленькая мягкая пилка с чёрно-белыми узорами так и летала в его утонченных пальцах, и едва ли я могла не выдать себя. Мне стало почти завидно. И тут он поднял глаза и улыбнулся. Я невольно дёрнулась, будто оказалась поймана за неприличным подглядыванием. И почти извинилась!

- Как дела?

Бровь взлетела в недоумении.

- Что вам до моих дел?

Мужчина снова улыбнулся, глянул на ногти и дунул на палец. Белые пылинки закружились в коротком танце, медленно оседая на пол.

- Да есть кое-что, - таинственно вставил он, и пилка легла на следующий палец.

Я нахмурилась.

Взрослый мужчина, так ловко пилящий ногти – совершенное нечто! Пусть по моему летомеру ему было не так уж много: лет двадцать пять – двадцать девять, но сам факт поражал. Да и его поведение, вопросы – выбивали из колеи просто мастерски.