В плену чужих тайн

Первая часть

Глава I

 

- Ты просишь помощи после всего того, что сделала?

Не сказала бы, что я сделала что-то из ряда вон выходящее.

- После того, как бросила меня?

Ой, да ладно, все было не настолько плохо. И это ты сам меня вынудил.

- Ты сбежала, не оставив даже записки!

Окей, все было настолько плохо. Но ты ведь прекрасно знал, какие у меня проблемы с доверием.

- О да, ты сейчас опять думаешь о своих проблемах с доверием… но я ведь сделал тебе предложение!

И об этом я не просила. Я боялась.

- А ты, не сказав мне ни слова, уехала из страны, Билли!

Билли, Билли, Билли… Во всем всегда виновата Билли, собравшая манатки, бросившая любимого человека и хорошую работу из-за боязни совместной жизни. Ты ведь прекрасно знал, КАК меня пугала подобная перспектива!

Но вслух ничего из этого не произношу. Виновато опускаю глаза вниз, рассматривая искусанную от волнения кожу на пальцах. Мне действительно жизненно необходима помощь. Услуга, которую никто кроме Роберта не сможет оказать.

- Роб, - дрожащим голосом, наконец, начинаю я. – Прос…

Но он не дает мне договорить, зацепившись за слово, дабы продолжить свою гневную тираду:

- Прости? Серьезно, Билли? Прости? – он сжимает кулаки, и я буквально чувствую повисшее в воздухе напряжение – хоть ножом режь. – Прошло два года! Мне ни на кой черт не сдались твои извинения, знаешь… - но договорить ему не даю уже я, раздраженно перебивая.

- Раз мои извинения тебе до лампочки, может, тогда перестанешь отчитывать меня, как провинившегося ребенка, и выслушаешь? – видно, такого поворота мужчина не ожидал, на секунду прикусив язык от моей наглости [ишь чего, посмела тут что-то заявлять, когда должна стыдливо сверлить взглядом пол!], что дало мне возможность рассказать, зачем я все-таки сюда пришла. – Потом хоть гнилыми помидорами меня закидывай – только не на волосы, но сейчас, прошу, послушай, - запала моего, увы, хватило ненадолго, потому что умоляющие нотки в голосе сразу свели на нет всю напускную самоуверенность.

Роберт, по-прежнему напряженный, слегка нахмурил свои густые брови, но возражать не стал, и я, набрав в грудь побольше воздуха [как будто подобная практика, на самом деле, придает сил, пф] приступила к заранее подготовленной речи:

- Я знаю, что поступила неправильно. Но это дело… оно не требует отлагательств, - [н-е-п-р-а-в-и-л-ь-н-о. Бросать банку из под колы на дорогу – неправильно, а убегать от человека, которого любишь - ненормально] невольно закусываю губу от волнения, - Ты ведь помнишь Марину? – голос вновь предательски дрогнул. – Я бы не пришла, если бы это не было важно. Но я здесь ради неё, - ему, наверное, больно сейчас слышать, что после нескольких лет моего отсутствия, меня волнуют не наши отношения. И, как бы надменно это не звучало, мне плевать на его чувства. Всегда было и есть что-то важнее. И данная ситуация как раз из этой оперы.

- Мне очень жаль, - на удивление, избежав лишних вопросов, мужчина запустил руку в волосы, понимая всю серьезность ситуации. – Прости, что накричал. Я тебе очень сочувствую.

- Твое сочувствие мне нужно ровно настолько, насколько тебе нужны мои извинения, - он непонимающе косит на меня глаза, а я лишь заламываю пальцы, пытаясь облечь мысли в слова. Это сложно. Слишком много всего произошло, чтобы я могла вот так, сразу, подчистую ему все выложить.

Не знаю - то ли это было что-то в моем дрожащем голосе, то ли он слишком хорошо меня знал [что я, конечно же, старательно отрицала всеми возможными способами] – но едва взглянув на меня, он вышел из комнаты. И вернулся с двумя исходящими паром и восхитительным ароматом кружками кофе.

- Садись. Выкладывай.

И я села. А потом внутри как будто что-то взорвалось, разбив в щепки плотину, сдерживающую все: эмоции, чувства, воспоминания. Тогда начался мой рассказ.

 

Глава II

Наверное, сейчас самое время приступить к тому самому рассказу. Раскрыть изюминку. Ведь я вас заинтриговала, да? Если нет, то прошу прощения, но, так или иначе, «я» - это кто? Вся из себя плохая Билли, которая бросила парня? Это ведь все, что обо мне известно. А значит: настало время знакомства.

Рассказать что-то обо мне? Да с легкостью! Зовут Вильгельмина Фитцжеральд или попросту Билли. Коммуникабельная, внимательная, ответственная, активная, целеустремленная… Официальная часть закончена? Терпеть не могу писать резюме [слава богам, работа уже есть!]. Одна рука, две ноги, два глаза и полный набор тараканьих голов. Вернее, головных тараканов, но не важно. Если описывать себя одним словом, то я назвалась бы любопытной. Да-да, именно любопытной, но с парочкой ремарок, включающих в понятие любопытство бессознательную тягу к приключениям и полное отсутствие инстинкта самосохранения, приправленные бараньей упёртостью. То, что инстинкт самосохранения не в наличии, безуспешно пытается компенсировать моя лезущая из всех щелей безрассудная храбрость. Безуспешно, потому что эта непомерная решительность ситуацию обычно лишь усугубляет.

А если в общем, то я - однорукая журналистка без царя в голове, пишущая посредственные детективчики и ежедневно [ежечасно, ежесекундно] сующая нос не в свое дело. Снимаю квартиру вместе с дышащей на ладан старушкой, которая мои безызвестные книжонки очень любит. Единственная, кто их любит.

Как я докатилась до такой жизни? По наклонной, ребята, по наклонной. И очень не советую следовать моему примеру.

Родилась и все свое радужное детство я провела в небольшом пригороде Чикаго. На самом деле, не совсем радужное. И, на самом деле, не то что бы это можно было назвать полноценным детством. Сперва родители были заняты собой, а потом решили сделать еще детишек. И знаете, как это бывает у старших детей в семье? Рождается кто-то младше и тут же сваливается тебе на несозревшие плечи, потом рождается кто-то еще и, представьте себе, следить за ним опять обязан ты, потому что тот, который второй, еще слишком маленький для такой ответственности. И, р-р-раз, смотришь, а тебе уже 18, но на руках одни детские пеленки да соски и никакого, кроме раннего [да не дай бог!] материнства, опыта. И поэтому я решила, что мне хватит загнивать в этот Иисусом забытом месте – собрала вещички и отправилась в Чикаго, прямиком на факультет журналистики. Не сказала бы, что мне там были рады – пострел везде поспел, а моя рыжая головушка появлялась в горячих точках [студент протащил в общежитие милейшего песика? Но законно ли это?] излишне часто, так что ненависть от сокурсников я заработала в первые дни, когда своей железной хваткой начала прокладывать себе путь… куда-то наверх.



Алёна Сова

Отредактировано: 13.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться