В плену дракона. Трофей повелителя

Глава 3

Я вхожу в чудовищно огромную столовую, где за большим столом лениво восседает Повелитель.

— Мне казнить служанок? — спрашивает Дракон.

Его голос спокоен и ленив. Он совершенно не сочетается с произнесёнными словами.

Что? Кого казнить? Он сказал «казнить»?

— Служанки, — повторяет Повелитель. — Они не принесли тебе мое платье? Я приказывал.

Дракон забывает про кушания и подходит, оказываясь прямо передо мной. Что он будет делать? Чего хочет? Он впивается пальцами в мои косы у самого затылка и резко, болезненно откидывает голову назад. Я вскрикиваю от неожиданности, а его губы почти касаются моего уха.

— Мне их казнить? — шепчет он. — За невыполнение приказа?

Ужас, острый и тошнотворный, сдавливает горло. Неужели Повелитель и правда казнит своих слуг? Вот так просто, и две жизни оборвутся? Из-за куска ткани?.. Из-за моего упрямства.

— Это я не захотела его надевать, — выдавливаю я, пытаясь вывернуться. Его хватка лишь усиливается.— Тот наряд… он неприличен.

Дракон смеётся. Он отпускает мои волосы так резко, что я едва удерживаюсь на ногах, отшатываясь.

— Выбирай, — говорит он. — Или я казню служанок… — он делает крошечную, мучительную паузу, наслаждаясь каждым моим вздрагиванием, — …или ты снимаешь своё платье. Здесь. Сейчас. Передо мной.

Мир качается. Пол уходит из-под ног. Голубые языки пламени плывут в глазах. Он не может. Не может быть настолько чудовищен. Это проверка. Он хочет увидеть мой страх, моё унижение. Казнь — это крайность, к которой он не прибегнет. Он хочет сломать меня словами, не действием. Он…

Я поднимаю подбородок, заставляя голос звучать твёрдо, хотя внутри всё дрожит:

— Я не собираюсь раздеваться.

На его губах расцвела торжествующая, циничная усмешка самоуверенного мужчины, который только что получил именно ту реакцию, на которую рассчитывал.

— Вот как? — Он медленно отступает на шаг, не сводя с меня ледяных серебряных глаз. — Привести Милу и Фиру.

Из тени за колонной, будто из самой тьмы, выходят двое стражников в чёрных, чешуйчатых доспехах. Их лица скрыты шлемами, движения — бесшумны, как у хищников. Они скрываются в коридорах.

— Это их настоящие имена? – спрашиваю я. – Или ты и им дал собственные?

— Ты нарываешься, Алисандра.

Он берет мое лицо в ладони и прислоняется носом к щеке, втягивая мой аромат. Проклятье!

Стража возвращается быстро, ведя с собой служанок. Мила – белокурая девушка идёт, почти не чувствуя ног, её лицо мокрое от беззвучных слёз. Фира – старшая идет спокойно. Видать, привычная к такому поведению своего господина.

— Пожалуй, начнём с молоденькой, — произносит Повелитель, и в его голосе звучит какая-то извращённая, театральная веселость, от которой по спине бегут ледяные мурашки.

Стражники по его кивку прижимают Милу к холодной каменной стене в дальнем конце зала. Она не сопротивляется, тело её обмякло.

Дракон медленно подходит к тяжёлому дубовому столу, где уже накрыт ужин, и среди явств лежат острые ножи для разделки мяса.

— Мила, — голос Дракона звучит почти ласково, и это в тысячу раз страшнее крика. — Помнится, я спас тебе жизнь, вырвав рук работорговцев.

Он берёт один нож, взвешивает на ладони.

— Как спас, так и заберу. Твоя жизнь и так принадлежит мне. Всё здесь принадлежит мне.

Он разворачивается к стене, где стоит Мила, спиной ко мне. Потом поворачивает голову, бросая на меня быстрый взгляд из-за плеча — взгляд, полный ожидания. И метает нож. Почти не целясь.

Я вскрикиваю и замираю. Лезвие со звенящим, угрожающим вжжууух вонзается в камень в сантиметре от виска Милы, подрезая прядь её светлых волос.

Мила беззвучно ахает и замирает, не в силах дышать. Бедняжка.

Повелитель берёт второй нож, покрупнее, с широким лезвием.

— Не двигайся, дорогая, — советует он с фальшивой, сладкой нежностью. — А то собьёшься. Я ведь могу и промахнуться… в следующий раз.

Второй нож летит. Вонзается в стену прямо под её подбородком, остриём вверх, оставляя на нежной коже её шеи тонкую алую царапину. Капля крови скатывается по лезвию.

Меня тошнит. Горечь подкатывает к горлу. Это не игра. Он убьёт её. Сейчас. Просто чтобы доказать мне, что может. Чтобы показать, что его слово — закон, а жизнь рабов – ничего не значит.

— Как-то скучно, — вздыхает Дракон, с преувеличенной театральной грустью проводя пальцем по лезвиям на столе. Он выбирает третий нож. Самый длинный и тонкий. — Не хватает… интриги!

И он ЗАКРЫВАЕТ ГЛАЗА.

Мила зажмуривается, её тело окончательно обмякает в ожидании смертельного удара. Тихий стон вырывается из её губ.

Ну уж нет! Ты не убьешь ее! Не позволю! Я срываюсь быстрее, чем успеваю о чем-то подумать. Бросаюсь через зал и налетаю на Милу, сшибая ее с ног на пол.

Воздух над моей головой свистит, разрезаемый сталью. На щеке ощущая жжение. И вот уже я и Мила лежим на полу, а в стене прямо над нами, мелко дрожа от удара, торчит третий нож. Его тёмное лезвие теперь в сантиметре от того места, где секунду назад была моя голова.

Я же чуть не умерла! Он мог убить меня! Убить!

Я поднимаюсь, дрожа как в лихорадке, заслоняя собой рыдающую, прижавшуюся к полу девушку. Слёзы ярости жгут глаза.

— Ты тиран! — мой голос срывается на хрип. — Бессердечная тварь! Чудовище! Как ты можешь! Как ты смеешь играть человеческими жизнями!

Повелитель медленно открывает глаза. И всё та же ледяная, циничная усмешка трогает уголки его губ. Он неспешно, с грацией крупного хищника, подходит к столу и берёт четвёртый нож. Последний.

— Интересный поворот, — замечает Повелитель, вращая остриё между длинными пальцами.

Его серебряный взгляд останавливается на моей щеке, где я теперь ощущаю теплую струйку крови, все-таки задел.

— Ну что, принцесса? Мне продолжать?.. — В его глазах нет жалости. Нет сомнения. Только абсолютная, тотальная власть. И голодное ожидание моего поражения, — или ты всё-таки разденешься?