В плену дракона. Трофей повелителя

Глава 4

Мои пальцы дрожат. Они ледяные и плохо слушаются, но всё же находят первую крошечную перламутровую пуговицу у моего горла. Я расстёгиваю её. Потом вторую. Третью. Я стягиваю платье с плеч, позволяя материи соскользнуть на холодный каменный пол кольцом у моих ног. Я остаюсь стоять в одном нижнем белье — тонкой короткой рубашке, под которой прекрасно можно рассмотреть очертания моего тела. Воздух касается кожи мурашками, но это ничто по сравнению с леденящим огнём его взгляда.

Повелитель смотрит. Медленно, оценивающе.

Он лениво машет рукой. Стражники тут же отступают, растворяясь в тенях. Мила и Фира, всё ещё дрожащие, кидаются к моему платью на полу, хватают его и, пятясь, почти падая, выбегают из зала. Дверь с глухим стуком закрывается. Мы остаёмся одни.

— Теперь расплетай волосы, — говорит Дракон.

Я замираю. Внутри всё кричит одно слово: «Нет!». Я не собираюсь делать то, что он говорит. Надо было действовать решительнее, и обкорнать их, но не решилась. Зря не решилась. Если мои волосы доставляют Дракону удовольствие, то я должна…

— Расплетай, — он повторяет, не повышая тона. — Или ты хочешь меня разозлить, Алисандра?

— Алина, — вырывается у меня. — Моё имя Алина!

– Вот значит, как…

Один миг, и Дракон оказывается передо мной и сильные, обжигающе холодные пальцы смыкаются на моей шее. Не чтобы задушить сразу. Чтобы прижать. Чтобы показать силу.

Меня отрывает от пола и резко прижимает спиной к стене. Воздух вырывается из лёгких с хрипом. Его ладонь сдавливает горло, перекрывая дыхание. Глаза темнеют, в ушах звенит. Я задыхаюсь, хватаюсь за его руку, но мои пальцы бессильно скользят по твёрдой коже. Он нависает надо мной, и его лицо — единственное, что я могу видеть. Взгляда не отвожу. Не могу. А внутри, сквозь боль и панику пробивается твердая мысль: Лиам. Мой Лиам придёт. Он спасёт. Он найдёт меня. Нужно просто продержаться. Продержаться.

Лицо треклятого Дракона приближается. Я жду удара или едких слов, но он наклоняется и… касается губами моей щеки. Нет, не губами. Языком. Тёплый, влажный кончик языка легко, почти нежно проводит по коже, слизывая струйку крови с царапины от ножа. Мне дурно. Тошнота подкатывает к горлу. Слёзы давят изнутри, но я моргаю. Не покажу. Ни за что не покажу. Он не увидит моих слез.

Дракон отстраняется на сантиметр. Проводит пальцами по моей щеке, и берет лицо в ладони, заставляя смотреть прямо в эти серебряные бездны.

— Ты моя, — повторяет он. — Ты будешь делать всё, что я захочу. Иначе страдать будут твои люди. Твой народ, Алисандра, в моих руках. Будешь плохо себя вести — я повышу дань. Будешь плохой девочкой, я устрою погромы. Я могу обложить твой город таким налогом, что матери будут продавать детей, чтобы заплатить за непослушание принцессы. Ты мой трофей. А у трофея нет права на мнение. И на имя.

Нельзя лишать человека имени. Нельзя. Я не позволю.

Он отпускает мою шею. Я сползаю по стене, давясь кашлем, жадно хватая ртом воздух. Он стоит и смотрит, как я прихожу в себя, как унизительно дрожу. Слухи правдивы – Повелитель Драконов лишен чувств, он бессердечен, не знает жалости. Вот только… зачем ему я? Поиграть?

— А сейчас, дорогая, начнём сначала, — говорит он ласково. – Ты расплетёшь косы. И сядешь за стол. Ты съешь всё, что я тебе наложу, и будешь умницей. Ты улыбнёшься и в твоем взгляде будет веселье.

Он поворачивается и идёт к столу, не сомневаясь в моем послушании. Чудовище!

Я стою, прижавшись к стене. Ноги ватные.

Я должна продержаться. Лиам придет. Он спасет меня. Руки тянутся к косам, и я расплетаю их, заставляя волосы рассыпаться по плечам.

Лиам придет и вытащит меня. Он написал письмо. Он обещал. А потом я выйду за него замуж, и мы будем жить долго и счастливо. А треклятого дракона позабуду как самый страшный сон на свете. К столу подхожу босая, в одном белье, с распущенными волосами. Но подбородок держу высоко поднятым. Я принцесса. Я не привыкла отводить взгляд и опускать голову.

— Садись мне на колени, — приказывает дракон.

Чем больше я сопротивляюсь, тем более жестоким он будет становиться. Это закон. Самый отвратительный закон, который мне пора усвоить. Что ж, потерпим. Медленно пускаюсь на колени. Он отодвигает стул, чтобы мне было удобнее. Это движение выглядит настолько обычным, что кажется еще более чудовищным. Скольких несчастных он заставлял сидеть на своих коленях до меня?

Его рука обвивает мою талию, прижимая ближе. Дыхание монстра касается моей обнажённой шеи, щекочет кожу. Отвратительно. Невыносимо.

— Моё имя Коэн, — говорит он тихо. — Наедине зови меня по имени.

Какой гад! Меня имени лишил, а себя просит называть Коэном? Ненавижу. Как же я тебя ненавижу, тварь. Прикрываю глаза и делаю глубокий, дрожащий вдох, представляя, как моя рука сжимает рукоять ножа. Как я поднимаю её и со всей силы всаживаю лезвие Дракону в шею. И он умирает на моих руках.

Коэн берёт серебряную ложку, черпает густую похлёбку с кусочками мяса. Подносит к моим губам.

— Ешь, Алисандра.

Кормить меня собрался? За что мне все это?! За что?

– Тебе надо хорошо питаться, – продолжает он. – А то заболеешь. А больная игрушка мне ни к чему.

Он сует ложку мне в рот. Глотаю, едва не давясь. Лиам придет. Он спасет меня. Спасет. Одной рукой Дракон продолжает меня неспешно кормить, приговаривая: «Ложечка за Серебряные Земли. Ложечка за неповышение налогов. Ложечка за твоего отца»… Другая его рука поднимается и начинает гладить мои распущенные волосы.

Он гладит, будто успокаивает испуганного зверька. Как собаку. Гадко. Ненавижу. О, как же я его ненавижу! Но я сижу. Я глотаю. Я держусь.

И продолжаю мечтать о ноже. Да, я никого не убивала. Но Коэна смогу убить. Он не человек, а бесчувственное чудовище. Его смерть станет благом для всех.

Он подносит ещё одну ложку, но на этот раз не спешу открывать рот. Встречаюсь с ним взглядами, кажется, он удивлен.