В плену дракона. Трофей повелителя

Глава 6

Треклятый дракон даже не встаёт из кресла. Он легко перехватывает моё запястье, и я висну на его руках. Дергаюсь, пытаюсь руками расцарапать ему лицо.

Коэн притягивает меня к себе, и я падаю к нему на колени, и его треклятые, ненавистные губы касаются моего уха. Дыхание горячее, а голос — низкий, ласковый, как у любовника.

— Ты невыносимо соблазнительна, когда пытаешься сопротивляться, — шепчет он. Его губы скользят по моей щеке. — В тебе столько чувств. Столько ярости.

— Отпусти! Мерзавец! Чудовище! — Я вырываюсь, плачу, кричу, бьюсь головой о его плечо. — Я тебя убью! Уничтожу! Я вырву твоё сердце! Ты монстр! Такие как ты не должны появляться на свет! Ты…

Он не прерывает. Он слушает. Слушает спокойно с легкой улыбкой. Как же я ненавижу его! Даже не думала, что человек может настолько сильно кого-то ненавидеть. Наконец, когда воздуха не хватает и я открываю рот, чтобы вдохнуть и продолжить, Коэн сжимает мое запястье чуть сильнее, и я замираю, сдавленно всхлипывая.

— За попытку убить императора, — произносит он, — полагается одна кара. Смерть. — Он делает паузу, давая мне прочувствовать ледяной ужас. – Но ты моя игрушка, игрушек не убивают, их выкидывают, как я и предупреждал.

Коэн отпускает мою руку. Вилка со звоном падает на каменный пол. Я пытаюсь отползти, но он ловит меня за подбородок, заставляя смотреть на него.

— Девочке явно нужно перевоспитание. Раз она не понимает по-хорошему. Раз кусает руку, которая ее кормила.

Из кармана плаща Коэн достаёт маленькую чёрную шкатулку. Открывает её. Внутри, на бархате, лежит простое, матово-чёрное кольцо. Я видела такое на служанках. Тонкое, но какое-то грубое, без драгоценных камней или узоров. Кольцо раба.

— Ты больше не трофей, Алисандра, — говорит он строго. — Ты даже не игрушка. Отныне ты — рабыня. И будешь носить знак, соответствующий твоему положению.

Я пытаюсь вырваться, но он одной рукой прижимает меня к столу, лицом вниз. Грубо.

— Убери руки! – пытаюсь вырваться. – Я принцесса!

— Ты перепутала, Алисандра. Ты рабыня. Моя рабыня.

Я чувствую, как он проводит холодным металлом кольца по моей брови. Потом наступает жгучая и унизительная боль. Когда Коэн отпускает меня, я касаюсь лица, которое вдруг кажется и не моим вовсе. Из брови сочится кровь. И в ней, холодное и чужое, ощущается черное кольцо.

— Стража! — зовет Повелитель Драконов.

Из тени выходят двое. Они хватают меня под руки, их пальцы впиваются в голую кожу. Я бьюсь, но это бесполезно.

— Я убью тебя! — кричу я. — Клянусь, убью!

Коэн поднимает с пола вилку. Ту самую, которой было совершено неловкое покушение. Он вертит её в длинных пальцах, разглядывая, как будто это редкий артефакт. И на его губах появляется улыбка. Кривая, мрачная, лишённая всякой теплоты. В его глазах нет гнева. Есть… предвкушение.

И до меня доходит… Я же в самом деле игрушка. И он… он играет со мной. И будет играть до тех пор, пока ему не наскучит.

— Удачи, рабыня, — произносит Коэнт, и страже. — Отправьте ее на кухню. Марте не помешают помощники.

Меня тащат. Босиком, в одном нижнем белье, с горящей раной на лице. По щекам беззвучно текут слезы.

Это конец. Никто меня не спасет. Лиама больше нет. О, Лиам. Лучше бы он смирился и даже не совался сюда. Мой бедный герой.

Не прощу. Никогда не прощу. Стража тащит меня по бесконечным холодным коридорам, спускает по узкой, крутой лестнице, и в нос ударяют запахи кухни.

Двери распахиваются. Меня швыряют внутрь. Я падаю на скользкий каменный пол, больно ударяясь коленями. Воздух горячий, густой от пара.

— Марта! — рявкает один из стражников. — Проследи за трофеем Повелителя! Чтобы работала!

Двери захлопываются.

Я сижу на полу, обхватив себя руками, стараясь прикрыть наготу. Слёзы катятся по лицу сами, а все тело дрожит от шока, боли и лютого унижения. Я принцесса. Принцесса, что б вас всех!

— Ох, детка, — слышится тихий вздох над головой. — Что ж они с тобой сделали…

Они? Нет, это все ваш Повелитель! Ваш драгоценный Император Коэн! Я поднимаю взгляд на дородную женщину в заляпанной косынке. У нее доброе, умное лицо в морщинах, волосы спрятаны. Она смотрит на меня с жалостью и с… печальным пониманием.

Значит это и есть та самая Марта?

Она наклоняется, и ее неожиданно сильные руки подхватывают меня под мышки и поднимают. Марта ведёт к большой каменной раковине, где течёт ледяная вода из трубы. Рядом висит потрескавшееся зеркальце.

— Давай-ка посмотрим.

Она смачивает уголок чистого, хоть и грубого, полотенца и осторожно прикасается к моей щеке. К месту, где был порез от ножа. Я жмурюсь, жду жжения.

Но его нет.

Я открываю глаза и смотрю в зеркало.

Вот Марта смыла кровь, и теперь на щеке чистая, неповреждённая кожа. Ни шрама, ни царапины. Как будто той раны и не было вовсе.

Не может быть. Я сама чувствовала лезвие. Видела кровь.

Марта переводит полотенце на мою бровь, осторожно промокая свежую рану вокруг чёрного кольца. Больно. Но я не могу отвести взгляд от щеки.

И тут в голову вползает безумная, отвратительная догадка. Коэн провел языком по порезу. Слизал кровь. Неужели его слюна… Она заживила рану?

Пусть так. Это ничего не меняет.

Новая волна слёз подступает к горлу. Не ярости. Бессилия. О, мой бедный Лиам…

— Он… он садист, — выдыхаю я, голос срывается на надтреснутый шёпот. — Он ненормальный. Он убил моего любимого… Он забрал меня. Поработил мой народ…

Марта заканчивает промывать рану. Она не торопится. Потом аккуратно, почти по-матерински, убирает мои спутанные волосы за уши, чтобы лучше видеть моё лицо.

— Он не всегда был таким, — говорит Марта тихо-тихо. — Я помню Коэна совсем ребёнком. Маленьким мальчиком с голубыми глазами и добрым сердцем. Ещё до того, как ему пришлось впустить в своё сердце Тьму, чтобы спасти нас всех.

Её слова повисают в воздухе, и весь мир вокруг замирает. «Голубыми глазами?». Но у Повелителя Драконов глаза серебряные. Бесчеловечные. Что за Тьма? О чем говорит эта женщина?