В плену дракона. Трофей повелителя

Глава 7

Моё воображение срывается с цепи, пытаясь натянуть образ доброго голубоглазого мальчика на хищное лицо чудовища. Не получается. Кажется, такой как Коэн никогда не был ребенком.

— Не верю, — говорю я. — Коэн родился монстром!

Марта тяжело вздыхает.

— Ох, детка, знала бы ты, как ошибаешься. Он был самым обычным ребёнком. Младшеньким сыном императора. Третьим сыном. Коэна ни к чему не готовили. Он был… свободным. Сбегал в город и вечно путался на кухне. Коэн мечтал стать картографом. Хотел нанести на карту все неоткрытые земли за Континенте. Он мечтал смотреть на мир, а не покорять его, — Марта на миг замолкает, и я вижу, как ее глаза блестят от непролитых слез. — А улыбка… У Коэна была самая добрая улыбка. И глаза голубые-голубые, ясные, как небо. Он был очень открытым, и добрым, и очень любил свою семью.

Я сжимаю кулаки. Нет, я не хочу этого знать. Мне легче ненавидеть чудовище, чем жалеть человека, который он был когда-то.

— Что… что с ним случилось? — всё же спрашиваю я.

— Пришла секта фанатиков, «Очистители». Они утверждали, что драконья суть — наша способность к трансформации, наша врождённая магия — это болезнь. Скверна, от которой нужно «очистить» расу. Они стремились не просто к власти, а к тотальному изменению сути драконов. К подавлению воли через ритуалы черной магии, физическому калечению молодняка, чтобы те никогда не смогли превращаться. Они хотели, чтобы мы перестали обращаться драконами, и навсегда оставались в человеческом обличии.

Меня пробирает холодный пот. Я и сама столько раз думала о том, что драконы – это выродки, что им не место в этом мире. Что лучше бы найти способ, чтобы они никогда больше не обращались… Тогда бы драконы не поработили Серебряной Королевство. Мое королевство. И то, что Марта – одна из них, тоже дракон... не внушает к ней доверия. И все же я слушаю дальше.

— Коэну было шестнадцать, когда «очистители» пришли захватывать власть, — продолжает Марта. — Они подкупили придворную стражу и вошли. Ночью. И применив руны черной магии, временно замедлили нашу трансформацию. Тогда-то и началась резня. Я… я пряталась в кладовой, но слышала всё. — Она закрывает глаза. — Сперва убили короля и королеву, потом старших принцев. В последний момент мне удалось затащить в кладовую и Коэна, спасая ему жизнь. Но мальчик уже увидел, что «очистители» сделали с его семьей. Он остался один. Последний отпрыск правящей династии. Ребёнок, которому предстояло сделать невозможное.

Моё дыхание сбивается. Внезапно я вижу не Повелителя Драконов, а мальчика, прижавшегося к холодной стене, с ужасом в голубых глазах.

— И он тогда он отправился в древний родовой склеп Черного Пламени. За темной силой. За тьмой. За силой хаоса одно лишь прикосновение к которой пожирает душу и оставляет лишь волю м нечеловеческую мощь. Коэн знал, что, обретя могущество, он потеряет себя. Станет чудовищем. Но у него не было выбора. Без тьмы ему было не победить в той войне.

Какой кошмар… Но неужели… Неужели теперь у Коэна правда нет души? Неужели никак нельзя вернуть ему чувства?

— Он вошёл туда живым шестнадцатилетним мальчишкой с голубыми, полными слёз и ярости глазами и горящим сердцем. А вышел… — Марта смотрит прямо на меня, и в её взгляде вижу скорбь. — Коэн вышел через три дня. С серебряными глазами, в которых не осталось ничего человеческого. И с силой тьмы, которую было невозможно победить. Ему не нужна была армия, только с силой тьмы он стер «Очистителей» с лица земли и, как последний наследник династии, занял трон. Не потому что хотел. Потому что должен был. Потому что Империя — это всё, что у него осталось. Империя стала его смыслом.

Марта берёт мою руку, её пальцы тёплые и шершавые.

— Он отдал своё сердце, свою душу, свои голубые глаза за нас, дитя. Не ищи в нём доброту. Её там выжгли дотла. Но не его вина в том, кем он стал. Этот мальчик заплатил эту цену ради спасения своего народа.

Внутри у меня всё обрывается. Я сочувствую тому мальчику, который пожертвовал собой. Как же ему, наверное, было страшно. Как же он был зол и одинок. Обнимаю себя за плечи. Проклятое сочувствие. Коэн убил моего любимого. Он убил Лиама, и я не собираюсь это оправдывать!

— Значит… он совсем ничего не чувствует? — спрашиваю я.

— До твоего появления я была уверена, что ничего.

— Моего появления?