В плену дракона. Трофей повелителя

Глава 8

Кухарка вздыхает, смотрит на меня сочувственно.

— Да, — наконец говорит она. – Ты заинтересовала Коэна.

— Он назвал меня своей игрушкой!

— Ты его первая игрушка, детка. И я не знаю, чем это обернется.

От её слов по спине бегут мурашки.

— Эта Тьма… она живая? – спрашиваю я, прогоняя лишние мысли. — Она мучает Коэна?

— В книгах пишут, что человек, принявший тьму ощущает вечный голод и пустоту. И постоянную ноющую боль в том месте, где когда-то было сердце. Коэн самый могущественный и самый несчастный человек в мире. Но… пусть он и без сердца, но он хорошим император. При его правлении драконы не знают нищеты и голода. При Коэне наша Империя процветает, как никогда прежде.

— Вы захватываете чужие страны! — вырывается у меня, всплывают образы моего разорённого королевства. – Вы наживаетесь за счет других!

Марта смотрит на меня с бесконечной усталостью.

— Да, дитя. Мир устроен жестоко. Сильный диктует. Слабый расплачивается. Коэна заботит лишь благосостояние своей Империи, а мы и не жалуемся. Нельзя думать о всех.

Марта, вздохнув, встаёт и приносит мне грубое серое платье служанки и фартук.

— Переодевайся, — говорит она. – Уж не знаю, что задумал Коэн, но тебе придется играть по его правилам.

Одежда колется, и великовата, но и пусть. Главное, я прикрою наготу. Марта убирает мои волосы под косынку и ведет к раковине.

Мыть посуду? Я принцесса! Не посудомойка! Принцесса. Нежные пальцы ноют от горячей воды и жира, но мне все равно становится спокойнее. Шум воды и монотонность движений успокаивают, но я не могу перестать думать о Лиаме.

Он был сыном королевского советника, мой ровесник. Мы выросли вместе, знали друг друга как никто другой. Лиам был моим лучшим другом и, едва мне исполнилось восемнадцать, как он позвал замуж. Я согласилась, не думая. А теперь… Бедный, бедненький мой Лиам…

Заканчиваю с посудой, и Марта уводит меня в чулан под лестницей. Это не комната. Это кладовка для метёлок. Ни одеяла, ни матраса, ни шкафов… Вместо кровати — куча соломы в углу.

И в этом — странное облегчение. Лучше уж так, чем в комнате, соединенной с покоями Коэна. Этого монстра.

— Спи. Утро будет ранним, — говорит Марта, прикрывая дверь в мой чулан.

Я принцесса вынуждена ночевать здесь. Принцесса, которая не знала бедности. Принцесса, которая спала только на шелках. Зарываюсь в солому. Она колется и воняет сыростью. Поджимаю ноги к груди и беззвучно плачу, прощаясь с прошлым, со счастливой жизнью, с Лиамом…

А потом дверь бесшумно отворяется.

Я не двигаюсь. Лежу лицом к стене. Но сердце замирает, я узнаю шаги. Тяжелые, неспешные.

Дракон опускается рядом на солому, и его пальцы медленно развязывают косынку и погружаются в волосы. Он перебирает пряди, и в тишине чулана его дыхание кажется громким.

— Ты очень расстроила меня сегодня, Алисандра, — наконец говорит Коэн. — Что же мне с тобой, такой непокорной, делать?

Он наклоняется так близко, что его губы касаются мочки моего уха, а дыхание обжигает кожу:

— Я долго думал и понял, что проблема не в тебе, дорогая, а во мне.

Он извиняется? Да неужели!

— Завтра всё изменится, — продолжает Коэн, снова перебирая мои волосы. – Мы начнём с самого начала. И теперь я не буду таким добрым, как сегодня. Спи, дорогая Алисандра. Спи, мой трофей.