В плену дракона. Трофей повелителя

Глава 11

И я начинаю свой танец, вкладывая в него грацию дикой кошки. Отчаянной и соблазнительной. Я знаю, что красива. Всегда знала. У меня ладненькая фигурка и красивая грудь, выразительные глаза и прекрасные волосы. Я из тех, кто привлекает мужчин. Любых мужчин. Даже драконов.

Что ж, бесчувственный Коэн, я заставлю тебя в этом убедиться.

Двигаю бедрами, рисуя восьмерки и танцую для этих мужиков-драконов, которые жадно следят за изгибами моего тела. Демонстративно танцую для всех, кроме Повелителя Дракона.

Вот я смотрю в лицо молодому дракону-аристократу, его щёки пылают. Вот прохожу мимо седого министра, едва касаясь кончиками пальцев его плеча.

Продолжаю двигаться в такт музыке, изгибаться плавно и грациозно. Скольжу дальше, к еще одному министру и медленно, вызывающе, провожу пальцем по линии своих губ, глядя ему прямо в глаза. Он откашливается, отводя взгляд. Э нет, рано ты отвернулся, дорогой мой.

Касаюсь своими пальцами и его губ.

Краем глаза я вижу Императора. Он неподвижен, но на его лице неподдельная ярость. Великолепно. Кажется, он готов перебить весь свой совет. Прекрасно.

Подхожу к жуткому генералу со шрамом, тому самому, который едва не ударил меня. В танце опускаюсь перед ним на корточки, так что наши лица оказываются на одном уровне. Медленно взмахиваю головой, и мои волосы летят ему в лицо.

Это становится последней каплей.

Коэн вскакивает – он само воплощение злости и тьмы.

— ВОН! — кричит Император Дракон. – Все! Немедленно! Вон!

Всего несколько секунд – и зал пустеет. Дверь хлопают. Мы остаемся одни.

Коэн подходит к столу, хватает меня за плечи и с силой опускает на спину, воздух вырывается из лёгких. Дракон нависает надо мной, и на его лице первобытная ярость.

— Что ты творишь, сумасшедшая женщина?! — кричит он.

– В чём проблема, мой повелитель? Ты же сам просил, чтобы я станцевала. Вот я и станцевала. Разве не так?

— Ты должна была танцевать для меня! — Его пальцы впиваются мне в плечи.

Я победила тебя, сумасшедший собственник. Победила.

— Тогда зачем зрители? – невинно хлопаю ресницами. – Если только для тебя, то танцевала бы у тебя в покоях. Но ты попросить танцевать перед советом. Хотел похвастаться мной, да? «Смотрите-ка, какой у меня трофей! Послушная куколка!»

— Ты флиртовала с ними! Ты касалась их! Ты смотрела на них так!

— Я танцевала, как ты и хотел. Ты получил что просил. А теперь держи слово.

— Какое слово, безумная женщина!

— Снижай налоги с Серебряного Королевства. Или Повелитель Драконов не держит слово? Трус, который боится выполнить собственное обещание перед рабыней?

Он рычит, и его сжатый кулак со всей силой врезается в стол рядом с моей головой. Раздаётся оглушительный треск. Отлично, он пробил древесину кулаком. Мне страшно, но я не отвожу глаз и смотрю в его бешеное лицо, и страх смешивается с диким восторгом. Я задела его. По-настоящему.

Он хватает меня за горло. Но не сжимает. Просто держит.

— Ты ничего не понимаешь! — кричит он.

— Я всё понимаю! — ору я в ответ, брыкаясь под ним. — Ты — бесчувственное чудовище! Пустая оболочка, которая пытается заполнить свою дыру чужими землями, чужими жизнями! Ты самоутверждаешься за счёт тех, кто слабее! У тебя нет сердца, Коэн! Нет души! Ты просто тень, которая боится развеяться, и потому строит себе каменную темницу из целой империи!

Я тычу пальцем ему в грудь, прямо в то место, где должно биться сердце. Он перехватывает мою руку, сжимает запястье, заставляя замолчать от боли.

Я назвала его бесчувственным. Сама же. Но… разве бесчувственный человек способен испытывать такую ярость? Разве бесчувственный может ревновать?

— Говоришь, я монстр? — его губы растягиваются в кривой, безрадостной ухмылке. — Говоришь, у меня нет души? Да что ты можешь знать, Алина?

Застываю. Он назвал меня по имени. По моему, родному имени. Не Алисандрой, не рабыней. Алиной. От этого в голове всё путается. Почему? Почему?

— Ты ничего не знаешь о Тьме, которая сидит внутри меня, — говорит он уже тише, и меня пробивает дрожь. Его пальцы отпускают моё запястье, с путающей нежностью скользят по щеке. — И ты ничего не знаешь о боли. Хотя… — его взгляд становится странно сосредоточенным. — Я тебе покажу.

Коэн запрокидывает мне голову и прежде, чем успеваю опомниться, с силой целует.