В плену дракона. Трофей повелителя

Глава 13

Коэн несет меня в свои покои. Дверь распахивается от удара его плеча.

Он не кладёт. Он бросает на огромную кровать с чёрным шёлковым покрывалом. Но я быстро выворачиваюсь и скатываюсь на пол, бегу к стене. Спиной упираюсь в холодный камень.

— Я не твоя игрушка, — выдыхаю я, и голос звучит хрипло от бега и страха. — Не твоя. Ты ко мне не прикоснёшься! Не посмеешь!

Коэн не отвечает. Он просто идёт на меня. Я извернуться, но треклятый Дракон хватает за предплечье и швыряет обратно на кровать. На этот раз остаюсь лежать, оглушенная, задыхаясь.

— Теперь ты будешь спать здесь, — говорит Император. — Со мной.

— Пусти! Пусти! — я отползаю к изголовью, натыкаясь на тяжёлые подушки. — Чего тебе от меня надо?! Зачем я тебе? ЗАЧЕМ?!

Он наклоняется, и его руки с двух сторон впиваются в матрас, преграждая любой путь к отступлению. Коэн нависает надо мной, и с его мокрых волос на моё лицо летят холодные капли. Они стекают по моим щекам, как слёзы. Страх сжимает горло. Я жду удара. Жду нового насильственного поцелуя. Уже сжимаю губы, закусываю их изнутри, готовясь к тому, что он попытается их снова захватить.

Но Коэн не целует меня. Он медленно наклоняется к моему уху.

— Ты нужна мне, — шепчет он, и в его голосе нет ни угрозы, ни насмешки. Только странная, ранящая откровенность. — Ты заполняешь пустоту. Я столько лет ничего не чувствовал. А теперь… — он обрывает фразу.

Да что происходит? Сумасшедший! Тиран! Зачем притащил меня сюда? Что во мне такого особенного?

Коэн ложится рядом, боком и накрывает меня своей рукой. Его ладонь ложится мне на живот, прижимая так, чтобы я не могла пошевелиться. И говорит тихо, уткнувшись лицом в мои волосы:

— Спи. А я буду охранять твой сон.

Спать? Да он издевается?!

— Ненавижу тебя, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

— Это сильное чувство, — отзывается Коэн. — Расскажи мне, каково это.

Что? О чём он? Чего тебе еще рассказать, треклятый дракон!

— Расскажи, каково это — ненавидеть.

На себя посмотри, — яростно думаю я. — Ты же ходячий комок ненависти.

Чуть приподнимаюсь на локтях и встречаюсь взглядом с жуткими серебряными глазами. Коэн смотрит серьёзно. Без усмешки. Без игры. Он говорит на полном серьёзе. Его рука ползет выше и погружается в мои волосы на макушке.

— Я приказываю тебе, — говорит он. — Рассказывай.

Что ж. Раз уж меня так вежливо «попросили»…

— Я хочу тебя убить, — говорю я прямо. — Мысли о твоей смерти доставляют мне удовольствие.

Коэн чуть склоняет голову, слушая с любопытством.

— Мне нравится представлять твою смерть. Как твоя кровь, тёплая и липкая, брызгает мне на руки. Как твои и без того стеклянные глаза еще больше стекленеют и…

Говорю это, и мне самой становится страшно от собственной ярости. Но я не останавливаюсь. Я описываю каждую деталь. Его смерть — мой единственный свет в этой тюрьме. Ты хотел знать, что значит ненависть? Вот и слушай. Слушай!

— Приятно, — говорит он, выпуская мои волосы. – Что ты так много думаешь обо мне.

Коэн садится на край кровати. Он достает серебряный кинжал.

Что это? Услышал и теперь убьет меня? Пускай. Уж лучше смерть, чем быть его игрушкой. Смерть – это хотя бы благородно.

Коэн берет клинок и протягивает мне… рукояткой вперед. Я не двигаюсь. Я смотрю на кинжал, потом на дракона.

— Возьми, — приказывает он.

Я медленно, как во сне, протягиваю руку. Мои пальцы смыкаются на холодной рукояти. Вес оружия кажется невероятным.

— Я предлагаю тебе выбор, — продолжает Дракон. – Ты получишь шанс убить меня сейчас. Убьешь – и будешь свободна. А нет… Тогда начнешь испытывать ко мне что-нибудь другое. Любовь?

Издевается? Любовь? Да как его треклятые губы вообще могут произносить это слово. Внутри все кипит от ярости.

А потом Коэн делает то, во что я отказывается верить. Он ложится на спину, мне на колени и откидывает голову, обнажая горло.

— Попробуй, — шепчет он, и его глаза закрываются. — Перережь мне горло, Алина. Раз так сильно ненавидишь.