В плену её рук

Глава 1

Свадебная церемония проходила в маленьком храме, затерянном в переплетении улиц недалеко от королевского дворца. По слухам, в разное время несколько членов королевской семьи и их избранники соединили руки под этими высокими сводами, в тишине небольшого зала с узкими витражными окнами и деревянными скамьями, щедро заплатив священнослужителю за тайное проведение обряда без разрешения. Впрочем, свадьба нынешняя не окутана ореолом тайны и проводилась не под покровом сумерек, но днём, открыто, с предварительным публичным оглашением в виде объявления, данного во все серьёзные столичные газеты. Несмотря на стремление невесты ограничиться скромной церемонией без лишней огласки и чужих глаз, зал был полон, все скамьи заняты гостями, свидетелями, родственниками и просто зеваками, а на выходе из храма дежурило с полдюжины фотографов печатных изданий, желающих первыми запечатлеть молодожёнов.

Надеюсь, хотя бы интервью брать не будут.

И праздничный обед, ожидающийся в столичном доме дэ Белли, посетят только те, кто действительно приглашён на свадьбу.

Обед грозил затянуться на час-другой, после чего молодожёны с чувством выполненного долга отправятся в свадебное путешествие. Или в тихое уединённое место, где проведут медовый месяц.

Сама церемония дополнялась по желанию сторон и в зависимости от брачных традиций, принятых у каждой расы, но в целом порядок её оставался неизменен. И количество женихов, ожидающих невесту перед алтарём, на ход её не влияло.

Гости собирались к назначенному часу, рассаживались.

Жених – или женихи, если таковых больше одного, – выходили к алтарю и священнику в долгополом, расшитом золотом одеянии. Если церемонию проводила жрица, то её одеяние украшала серебряная вышивка.

Звучала торжественная музыка. В моей голове упрямо проигрывался марш Мендельсона, хотя, положа руку на сердце, музыка, сопровождавшая путь невесты к алтарю, походила на него несильно. Что поделать, привычный ассоциативный ряд – штука неистребимая.

Появлялась невеста.

Цвет свадебного платья допускался любой, смотря по тем же традициям. Можно хоть в чёрном выйти, хоть в красном, хоть в зелёном в жёлтую полоску и фиолетовый горох. Букеты и фата тоже по желанию и охотно заменялись венком из цветов в тон наряду. Длина платья в рамках приличий, вырезы и разрезы в пределах допустимого.

Невеста неспешно шла по центральному проходу между рядами к алтарю и вставала подле жениха. Или между обоими, если их двое.

Священник витиевато рассказывал, ради чего все сегодня собрались, уделял пару слов… пару тысяч слов таинству брака и переходил к вопросам, в которых я не услышала ничего нового. Ответив твёрдое, неукоснительное «да» на каждый, невеста и жених… и женихи обменивались клятвами и сопутствующими предметами. Кто-то кольцами, кто-то браслетами, кто-то метками. Если больше никакие дополнения в церемонию не входили, то после клятв руки молодых символически соединяли лентой и объявляли мужем и… мужьями и женой, единым целым и неделимым. С соединёнными руками молодожёны шли от алтаря до выхода из храма. Перед массивной двустворчатой дверью они останавливались, служка разрезал ленту, молодожёны расписывались в предложенной регистрационной книге и получали свидетельство о браке. Были и приметы, о которых мне загодя поведала Ри. Например, гости внимательно следили, как молодые одолеют проход со связанными руками, получится ли у них двигаться слаженно, не запутаться и не запнуться. Получится – значит, и жизнь их ожидает ровная да гладкая, и друг другу они будут опорой и поддержкой, и смотреть станут в одну сторону.

А если нет… ну, и так понятно, что ничего хорошего не ожидало.

А если молодожёнов трое, то градус внимания заметно подрастал.

Ещё молодым под ноги бросали зёрна злаковых культур извечным символом плодородия – как чрева женщины, так и материального достатка по жизни.

И обязательно желали никогда не отпускать друг друга. Не столько физически, сколько ментально и эмоционально. Потому что если в мыслях и чувствах отпустишь партнёра… то уже не больно-то оно всё и нужно.

На полукольце серых ступеней молодожёны задержались, позируя фотографам. Кто-то из собравшихся в храме пытался залезть в кадр, кто-то, наоборот, избегал быть пойманным в объектив. Мы так вообще на выход потянулись последними, пропустив вперёд всех присутствовавших. По традиции ближайшие родственники молодых должны идти сразу за ними, но Фабьен и сам первым не поднялся, и нам с Димом не позволил. Показал жестом, чтобы мы сидели на скамейке и не пытались выйти раньше, чем выйдут остальные. Дина, младшая сестра Дима, бросила на брата вопросительный взгляд, и некромант махнул ей рукой, чтобы она и её супруг шли как положено, не задерживаясь. Замужние дочери Мариэтты на нас лишь покосились с удивлением, незамужняя окинула Дима далеко не первым оценивающим взором, затем присмотрелась ко мне и отвернулась.

Кажется, Эрнест намекал, что, мол, неплохо бы сыну приглядеться к незамужней дочери Мариэтты.

А нынче нужды приглядываться уже нет.

Всё решено. И не нами, надо отметить.

Норвиль дэ Белли слову своему был верен, и у старшего демона оно с делом редко когда расходилось.

В тот же день он дал объявление во все мало-мальски приличные столичные газеты.

Через три дня продемонстрировал разрешение на скоропалительный брак – без соответствующего разрешения жениться по-быстрому в Авии нельзя. На подготовку со всеми сопутствующими издержками давалось две недели и мнение ни одного из нас троих Норвиля не волновало. Каким-то неведомым мне образом он чувствовал мою метку так же, как когда-то первым почуял след проклятья на сыне. И для него это открытие стало решающим фактором.