В плену его желаний

Глава 1

Я стою за барной стойкой, и шум ночного клуба волнами обрушивается на меня. Басовые удары музыки вибрируют в груди, заставляя сердце стучать в такт. Запах пота, алкоголя и приторно-сладких духов смешивается в воздухе, от него слегка кружится голова. Пятница вечер. Или уже ночь? Время здесь теряется в стробоскопах и вспышках света, что мелькают по лицам танцующих. Мои ладони потеют от жара, туфли на высоком каблуке жмут, и каждый шаг отдаётся болью в ступнях. Непривычно, но таково правило, "для вида", как сказал владелец.

- Катя! - перекрикивая грохот, окликает меня огненно-рыжий бармен Вадим. - Евгению Викторовичу отнеси. Живо!

Он толкает по нижней стойке бутылку дорогущего виски. Квадратная, тяжёлая, с блестящей под неоновыми лампами этикеткой. Я ловко хватаю её, пальцы скользят по холодному стеклу, и сердце ёкает. Не дай бог разобьётся, с меня высчитают в первый же день.

Не представляю, сколько такое стоит, меня к таким напиткам пока не подпускают, я новенькая, всего-то вчера устроилась. Подружки из общаги подкинули этот "денежный" вариант вместо кафе, мол, плата выше, а работы меньше.

Ха, как же.

Ставлю бутылку на железный поднос, и поднимаю его над головой. Выхожу из-за стойки, и толпа сразу облепляет со всех сторон. Чьи-то локти толкают в бок, я чувствую тепло чужих тел, пот на коже, и это вызывает лёгкую тошноту. Лавирую между людьми. Одни танцуют, дёргаясь в ритме, потные лица блестят под огнями. Другие жмутся к бару, глотая коктейли. Третьи, с голодными взглядами, пытаются подкатить к девчонкам.

Ноги дрожат от непривычки к каблукам, но я держусь. Опыт прошлой работы в кафе выручает, когда лекций мало, и нужно подработать.

На ходу придерживаю бутылку второй рукой, здесь можно, никто не увидит. Но в кабинете у Евгения Викторовича придётся нести как положено, на подносе, с прямой спиной, как заправская официантка. Зал полон, воздух густой, душный, вентиляция не справляется. Чувствую, как пот стекает по спине под облегающей униформой, чёрная юбка и белая блузка, ничего лишнего. Но среди разноцветья людей, выделяюсь, как чёрно-белое пятно.

Наконец ныряю в дверь служебных помещений. Здесь тише, музыка доносится приглушённо, как далёкий гул. Прохладный сквозняк обдувает кожу, вызывая мурашки по коже. Прохожу по узкому коридору, стены серые, лампы тусклые, и останавливаюсь перед дверью кабинета хозяина. Она толстенная, звуконепроницаемая.

Может, даже бронированная?

Я не знаю, была здесь только один раз вчера, на собеседовании. Евгений Викторович, солидный мужчина, в костюме, с цепким взглядом. Сказал, что ждёт дисциплины.

Наверняка сам позвонил Вадиму и велел принести выпивку. Значит, он ждёт.

Делаю глубокий вдох-выдох. Воздух в коридоре прохладный, слегка отдаёт табачным дымом. И решительно дёргаю дверь. Автоматически вхожу, не успев сообразить. Сразу же понимаю: зря зашла.

Шум танцпола почти не слышен сквозь первую дверь, и первое, что бьёт по ушам, глухие удары. В кабинете, с минимальной отделкой, голые бетонные стены, кроме Евгения Викторовича ещё трое мужчин. Просто огромных, по сравнению со мной. Я едва им до плеча достаю. Двое стоят ко мне боком посреди комнаты. Один держит босса, обхватив за подмышки, руки как клещи. Второй бьёт по лицу. Хлёсткие шлепки, и кровь капает на пол, алые капли на сером ковре. Запах железа и пота висит в воздухе, от него ком в горле.

В ужасе замираю, поднос на руке дрожит, бутылка тихонько позвякивает. Дверь за спиной закрывается с доводчиком. Мягкий толчок в спину, и я невольно шагаю вперёд, в кабинет, навстречу этим громилам. Сердце колотится так, что отдаётся в ушах, ноги наливаются свинцом, а в животе холодный ком. Хочу бежать, но тело не слушается. Страх, чистый, липкий, как пот на ладонях.

Перевожу взгляд. За столом, в кресле Евгения Викторовича, сидит третий. От одного его вида у меня всё внутри сжимается. Он в чёрной футболке, облегающей широкую грудь и рельефные плечи. И чёрных джинсах, заправленных в тяжёлые ботинки, с металлическими вставками, что лежат на массивном деревянном столе. Как будто кабинет его собственный. Волосы короткие, тёмные, с сединой на висках, челюсть квадратная, покрыта щетиной. Глаза стальные, серые, пронизывающие насквозь. Они фиксируют меня, и я чувствую себя под прицелом.

Двое других даже не обращают внимания, продолжают методичное избиение. Удары глухие, Евгений Викторович хрипит, но не сопротивляется. От этого зрелища тошнит, желудок скручивается в комок.

Что делать? Звать на помощь? Но кто услышит за этой дверью?

Одна часть меня кричит "беги, дура, пока не поздно", ведь я одна, без семьи, без поддержки, и такая сцена - это конец. Меня просто прихлопнут.

Но другая часть, та, что из детдома, с чувством справедливости, кипит. "Нельзя просто смотреть, как бьют человека". Я прикусываю губу, солёный вкус крови на языке, и это помогает не заорать.

- Бухло принесли, - голос у главного низкий, вибрирующий.

Двое громил прекращают избиение. Повисает тишина, только тяжёлое с хлюпаньем дыхание Евгения Викторовича. Громилы смотрят сначала на главного, потом синхронно поворачивают головы ко мне. Их взгляды обжигают кожу.

- Прекратите, что вы делаете?! - вырывается у меня.

Голос дрожит, но я отступаю назад, спиной упираюсь в дверь, металл холодит через блузку. Свободной рукой шарю по двери, пытаюсь нащупать ручку. Напрасно.

- Стоять, - спокойно говорит главный.

В тоне приказ, и ноги действительно застывают, колени слабеют. Он сидит расслабленно, ноги в берцах на столе, руки на подлокотниках, но от него веет властью, как холодным зимним ветром.

А кем ещё он может быть, когда другие делают за него грязную работу?

От ужаса бросает в пот, капли стекают по вискам.

Я не должна быть здесь, это не моя жизнь, я просто студентка, ищу подработку, чтобы не думать об одиночестве по ночам.

Но страх парализует.