В плену гамулов

7 глава

Глава 7. Медведица кайя

Катерина уложила разные мелочи в женскую сумочку и защелкнула магнитную кнопку. Застегнула пальто песочного цвета, надела шапку бини и выправила наружу русые волосы. Сегодня воскресенье. Можно с чистой совестью отдохнуть от работы и абсолютно о ней не думать. Она всё-таки согласилась на предложение Егора сходить на выставку Эдварда Мунка.

Побрызгала парфюмом перед собой, создав ароматное облако, и прошла через него. Повернула ключ в замочной скважине и поспешила на станцию метро Павелецкая.

После обеда на улице было тепло и солнечно. Март. Снег сошел. Совсем скоро лето. Но на душе было тревожно и тяжело от новостей – в жизнь всего мира опять ворвалась нестабильность, сначала пандемия, теперь финансовый, энергетический кризис и ссора братских народов. Хотелось отвлечься.

Катерина зашла на станцию и прошла к эскалатору. Ступеньки плавно спускали ее под землю. Она рассматривала людей, ехавших на встречном направлении. Девушка и молодой человек обнимались и что-то обсуждали, дальше ехали мальчишки, они громко спорили и толкались, потом проехала девушка с пакетами из модных магазинов. Катерина задержала взгляд на парне в красной куртке и бежевом свитере с высоким горлом, он слушал музыку в наушниках и поправлял свою бороду. «Симпатичный», – подумала она. – «Похож на какого-то полярника». Павел почувствовал ее взгляд на себе и тоже посмотрел на неё. Катерину будто поймали на месте преступления, ей стало неловко, она быстро отвела глаза.

Поезд метро прибыл, принеся с собой клубы прохладного ветра из подземного тоннеля. Через полчаса Катерина открывала дверь галереи современной живописи.

***

Егор уже ждал ее возле гардероба.

Он в своей привычной манере помог ей снять пальто. Выставка Эдварда Мунка приехала всего на три недели, и Егор как ценитель искусства просто не мог ее пропустить.

– Давно не виделись, – улыбнулся Егор.

– Всего неделю.

– У меня она была отпускная. Мне показалось, что прошла вечность, – сказал Егор.

– Что ж, рассказывай про своего Мунка, – шутя скомандовала Катерина. – Я раньше не интересовалась его творчеством, только видела пародии в соцсетях на картину «Крик».

Они прошли в выставочный зал, где неравнодушные к искусству люди рассматривали творения художника. Егор пропустил Катерину вперёд, уловил ноты персика и белого кедра от ее волос. Сердце приятно ёкнуло.

– Я с утра уже сходила на йогу, поэтому преисполнена спокойствия и гармонии, готова погрузиться в мир творчества, – сказала Катерина.

– Мне очень давно хотелось попасть на эту экспозицию. Она здесь идёт с конца января. Но с моим плотным рабочим графиком, знаешь, никак не мог выбраться.

– Ты же экономист, какое отношение ты имеешь к искусству? – удивилась Екатерина.

– Моя мама – учитель музыки. Она с детства приобщала меня к миру прекрасного, за что я ей очень благодарен. Что наша жизнь без творчества? Пустышка! – улыбнулся Егор.

Они подошли к автопортрету художника.

– В начале своего творчества Эдвард Мунк рисовал пейзажи, но потом перешёл к изображению человеческих чувств и эмоций. С самого детства в его жизни присутствовала тема смерти. Представь, он говорил, что во сне постоянно видел ад и просыпался в криках. Его мать умерла, когда ему было пять лет, а младшая сестрёнка – когда ему исполнилось пятнадцать. Поэтому эта тяжелая тема присутствовала в картинах с самого становления его творчества.

– О Боже, как это тяжело и больно потерять близкого человека. Мне эта тема близка. Я тебе уже рассказывала, что у нас не стало отца. У мамы и братьев был такой ступор и полное отрицание, что мне пришлось взять отгул на работе и одной заниматься всеми ритуалами, – сказала Екатерина.

Егор сочувственно сжал губы. Они подошли к следующей картине. Егор начал комментировать:

– Здесь изображена мать, склонившаяся над кроватью больного ребёнка. Ее взгляд затуманен слезами. Грязно-зелёные болотные оттенки говорят зрителю о безысходности.

– Мне кажется, боль и переживания матери за дитя самые сильные в мире, – задумчиво сказала Катерина.

Они прошли дальше.

– Здесь Мунк изображает становление девочки, – сказал Егор.

– Что за страшная тень с глазами позади неё? – поёжилась Катерина.

– В этом образе заключается некая двойственность человека, художник говорит нам, что в каждом живет демон, каждый что-то скрывает. А меня лично ужасает взгляд этой девочки, она так приковано смотрит на нас, даже как-то не по себе, – сказал Егор.

Они зашли в следующий зал, к следующей картине.

– Изображение на этом полотне можно воспринимать двояко, – сказал Егор.

– Я бы сказала, что изображение похоже либо на поцелуй, либо на укус вампира. Кажется, что женщина впивается в этого мужчину, – озвучила свою мысль Катерина.

– Для Мунка женщина – это враждебное начало. Представляешь, он даже не стал ни на ком жениться, чтобы у него оставались силы на искусство. Прямо как мой друг Пашка, с которым мы ездили кататься на сноубордах. Надеюсь, этот одиночка уже вернулся, добрался без происшествий, надо ему позвонить, – усмехнулся Егор.