В плену гамулов

44 глава

Глава 44. На поверхности Луны

Группа шла по берегу небольшой горной реки, песок был продавлен свежими следами медведя. Косолапый здесь бродил совсем недавно. Наверное, в поисках рыбы или ягод. Ветви близ растущих кустов были поломаны. В траве желтела созревшая морошка. Всем было не по себе, не хотелось бы встретить хозяина Камчатки. Успокаивала только мысль, что у гидов есть оружие, и у каждого в рюкзаках лежали наготове фальшфейеры.

Туристы все ближе подходили к вулкану, становилось заметно холоднее, растительность встречалась реже. Даже надоедливые комары перестали настырно звенеть над ухом.

Привычные человеческому глазу пейзажи сошли на нет, стала ощущаться тяжелая энергетика местности. Начиналась настоящая борьба с природой за выживание. Ольха, кедрач и высокотравные луга уступили место мелким камням застывшей лавы. Под ногами рассыпались пепел и шлак, ботинки вязли в пыльной мякоти, как в зыбучих песках. Рюкзаки, набитые продуктами и теплыми вещами, настойчиво пригибали к земле.

– Я устала, больше не могу сделать ни шага, – жаловалась Настя, абсолютно неготовая к такой нагрузке. – Хочется снять ботинки, перекусить и забраться в спальник, полежать.

– Крепись! Ещё немного и сделаем привал, – подбодрил Сашка.

Они продвигались вверх по склону. Пейзажи вокруг стали похожи на поверхность Луны. Из-под ботинок поднимались чёрные пылевые облака.

– Мы идём, идём, а сыпуха из пепла и камней не заканчивается, – сказал Джон Максу, – постоянно кажется, что за следующим холмом будет вершина, но за ним начинается такой же холм, который надо преодолеть. И мы не дошли даже до середины маршрута!

– Да, настоящий день сурка, картина перед глазами не меняется, и однообразие цвета утомляет, – ответил ему Макс, активно переставляя треккинговые палки.

Они сделали небольшой привал, чтобы заварить кисель. Настолько выдохлись, что даже не стали расстилать туристические коврики, сели на пыльные камни и набитые рюкзаки.

Вода на походной газовой горелке закипала. В безлюдном пустынном месте ароматный ягодный напиток казался божественным нектаром.

Пашка взял наполненную кружку и отошёл от группы. Ему хотелось побыть в одиночестве. Он сел на большой камень и смотрел, как вокруг простирались серо-чёрные извилистые пепловые склоны, переходящие у подножия вулкана в зелёную долину.

«Устал. От всего устал. Совсем скоро придется возвращаться обратно. Скучная работа, оплата счетов, семейные склоки, где отец беспрестанно просит на бутылку, а мать орет от усталости. Ещё и на поездку последние деньги потратил. Как протянуть следующий месяц? Опять занимать у Егора?», – думал Пашка, отхлёбывая из кружки. На грудь давила гиря тяжелых мыслей. Вспомнил, как отец его поколачивал в детстве, а мать не защищала от усталости из-за тяжёлой работы – надо же было кому-то кормить семью. У них была общесемейная игра: выкрасть у спящего бати бутылку и спрятать ее где-то в общаге, а он, проснувшись, ходил ее искать.

После того, как Пашка ушёл из дома и нашёл работу, ему удалось навести внешний лоск и блеск, но он чувствовал, как сквозь напускной красивый внешний вид проступает детская заброшенность, неухоженность, отсутствие родительской любви. Они остались там, где-то внутри, и ему казалось, сочились сквозь кожу.

Павел посмотрел на свои пыльные, чёрные пальцы и подумал, что он весь будто истекает грязью.

К нему подошел профессор.

– Можно присоединиться?

Он в ответ указал ему рукой на камень рядом. Игорь Казимирович с самого утра заметил его плохое настроение. Они помолчали, глядя, как туман окутывает небольшие холмы недалеко от подножия вулкана. На каменистой почве пестрели цветные мшистые вкрапления.

– Что бы тебя не расстраивало, знай, что это пройдёт. Все проходит. И хорошее, и плохое, – сказал профессор, отпивая кисель из кружки.

– Моя боль точно не пройдёт, будет жить со мной вечно. Она с самого детства проросла внутрь меня и стала моей частью.

– Зачем так категорично? Ты должен себе ответить только на один вопрос: хочешь ли ты что-то поменять или нет? Если есть стремление к изменениям, всегда найдутся силы на это. Надо лишь сделать первый шаг, он самый трудный; понять, что терзания только тормозят твое развитие, понижают уровень жизни, ухудшают самочувствие. Пока живешь, пока есть время, нужно цепляться за доброе и светлое; стараться не унывать и не отчаиваться, а искать выход из трудной ситуации, выбираться из топкого болота темных мыслей. Кроме тебя самого твою проблему никто не решит. Если же зацикливаться на негативе, ты в нем и останешься. Жизнь так коротка, она подобна искорке, что быстро вспыхивает в темноте и тут же гаснет, – сказал профессор. – В конце концов, всегда найдется человек, которому хуже, чем тебе.

Игорь Казимирович выпил ягодный напиток до дна, встал с камня и вернулся к группе. Пашка остался сидеть один. Закревский натолкнул его на мысль, что нужно что-то менять, перестать думать о прошлом. Он уже вырос и не живет в семье алкоголика. Если отец решил спиться, что ж! Это его выбор. Кто может ему в этом помешать?

«Хм! Неплохо было бы бросить работу в офисе и уехать на Бали, учить туристов сёрфингу и кайтингу. И сестру Машу непременно взять с собой», – подумал он и представил высокие синие волны, пальмы, местных жителей с корзинами цветов и фруктов, благовония и полное умиротворение. Вот он бежит к воде, ловит доской волну и скользит вперед на ее гребне, а на берегу ждут ученики, восхищаясь его талантом. Так воодушевился, что передумал пакостить Егору. «Пусть обнимаются. У меня обязательно все получится, надо только подкопить денег», – поставил себе цель Пашка.