В плену Иллюзий. Поймай меня, Менталист!

ГЛАВА 3: Забота о ближнем

Предварительно я насчитала человек семь или десять, но все они гудели так, будто центральная площадь в выходной день. Все смотрели вниз и сыпали ругательствами в адрес мальчишки, который смог лишь сжаться всем телом и закрыть голову руками, лёжа на земле.

Они… его били?

Все мысли улетучились, оставляя лишь одно — желание защитить, отбить ребёнка у этих негодяев. У меня не было сил даже на банальный вдох, по венам бежал концентрированный гнев, готовый выплеснуться во что угодно.

Мне удалось подбежать как раз в тот момент, когда грубый мужик поднял ногу, чтобы носком своего сапога ударить прямо по детской пояснице.

— Не смейте! — выкрикнула и тем самым вернула внимание толпы себе.

— Пошла вон отсюда! — рыкнул бородатый исполин.

— Иначе что? — вышла вперёд. — И мне вмажешь?

На лицах прохожих читалось многое: злоба, брезгливость, снисхождение. Каждый счёл своим долгом оценить мой внешний вид и мои возможности. Если бы я не попалась перед Торном, то сейчас выглядела бы более внушительно. Впрочем, можно было изменить облик перед выходом, но тогда я об этом не подумала, а зря.

— Будет ещё какая-то пигалица со мной пререкаться! — амбал двинулся в мою сторону, закатывая рукава.

Я уже приготовилась к наведению иллюзии, благодаря которой он будет чувствовать, будто горит заживо. Когда мне практически удалось опутать его голову соответствующим плетением, за моей спиной раздался голос:

— И вы считаете себя мужчиной, нападая на женщину?

Обернувшись, я увидела перед собой Лиама Торна, вышедшего из таверны. Он медленно направлялся в нашу с разозлёнными горожанами сторону, но не стоило обманываться этим спокойствием. Несмотря на идеально ровную осанку и нарочито надменный взгляд, менталист выглядел, как настоящий хищник. Как только он поравнялся со мной, я обратила внимание на его руки, спрятанные за спиной — дознаватель слегка шевелил пальцами, разминая их перед возможной схваткой.

Зачем? Этому человеку было достаточно сделать один щелчок, чтобы вскипятить мозги минимум четверым.

— Пэр Торн? — весь запал мужлана куда-то пропал, а на лице появилась неестественная бледность.

— Толпой избиваете ребёнка. Поднимаете руку на женщину. Она же практически вдвое ниже вас ростом, уважаемый господин, — признаться, от его тона даже у меня волосы на затылке зашевелились.

«Уважаемый господин» тоже был не дурак и сразу понял, что пора ретироваться, иначе не миновать беды.

— Прошу простить… — он обернулся к остальным. — Чего уставились?! Работы мало?!

Во мгновение ока улица опустела, словно и не было здесь никого. Я же опустила глаза на землю, где по-прежнему лежал мальчик. На нём были старые рваные штаны и ужасно грязная сорочка. Он сотрясался всем худеньким тельцем, вцепившись пальцами в отросшие сальные волосы. Было практически невозможно определить, какого они цвета.

Опустившись перед ним на колени, я аккуратно погладила его по плечу и шепнула:

— Они ушли, мой хороший, — ребёнок вздрогнул, но не решился поднять голову. — Ну же, посмотри на меня. Больше тебя никто не обидит, обещаю тебе.

Мальчик послушался и показал своё лицо. Мне с трудом удалось сдержать вскрик — под левым глазом уже начал наливаться синяк, кожа покраснела и распухла, на правой щеке красовалась огромная кровоточащая ссадина, а нос…

Великие боги, только бы он не был сломан! Его семья явно не в состоянии оплатить лекаря, который может грамотно его вправить. Если эта самая семья вообще есть…

— Это они тебя так? — дрогнувшим голосом спросила сущую глупость, лишь бы только не молчать.

— Не боитесь, мэм. Я привыкший, — он шмыгнул носом и болезненно поморщился.

— Как тебя зовут? — поинтересовался Торн.

— Роберт, — буркнул в ответ мальчик. — Вам-то чё?

— За что они тебя так?

— Булку стащил, — Роберт попытался встать, но зашипел и повалился на брусчатку, стоило ему опереться на руку. — А чё они? Булка-то горелая, твёрдая. Они её собакам выкинули. А я чё? Хуже собаки, получается?

— Где твои родители? — продолжил допрос этот… дознаватель, пока я помогала ребёнку сесть.

Худенький, маленький, хрупкий… Да, ему же лет семь, не больше!

— Мамка померла, а папка ещё раньше сгинул.

— Погиб?

— Да, лучше бы сдох, — мальчик сплюнул на землю кровавую слюну. — Мамку обрюхатил, и всё… Сказал, надоела ему она.

— Это мать так сказала? — Торн нахмурился.

— Сам он сказал. Дара сказала, как он выглядит и где искать. Ну я и пошёл, а он меня сапогом. Выродком назвал.

Тварь.

Я подняла глаза на менталиста и прочитала в них те же эмоции, что бушевали во мне.

— Роберт, — обратилась к мальчику, по-прежнему поддерживая его под спину, — сейчас мы отведём тебя к лекарю. Он тебя подлатает, а там поймём, что делать.

— Нельзя мне к лекарю, мэм, — мальчик усиленно замотал головой. — Меня Кори ждёт. Я конюшни чищу на постоялом дворе.

— Как же ты работать будешь? У тебя рука сломана!

— Надо, мэм. Я почти накопил!

— На что?

— Сестре на ленты. Она придёт на ярмарку вся такая рас… рас… забыл слово. Красивая, короче. Так кузнец быстро про свою Мелиску-подлизку забудет!

— А ей так нужен кузнец? — невольно улыбнулась. — Мне кажется, она больше порадуется тому, что её любимый брат жив и здоров.

— Так она ж по ночам в подушку ревёт! — он посмотрел на меня с таким жаром, что я ни на секунду не усомнилась в его словах. — Дарка думает, что я не слышу, а я всё слышу! Всё! Верите, мэм?

— Верю, конечно, — в груди разлилось приятное тепло. Этот мальчонка так пёкся о старшей сестре, что я просто не могла не отреагировать. Даже с переломами был готов пойти работать, лишь бы её порадовать.

Пока я думала, как бы уговорить парня пойти к лекарю, Торн уже всё решил и заявил в своей ультимативной манере:

— Давай, малец, вставай. Пойдём лечиться.

— Но…

— А там купим твоей сестре ленты. И даже не думай спорить, — мужчина пресёк попытку Роберта ответить ещё что-то. — Выберем самые красивые. Всё-таки с нами дама, нельзя заставлять её переживать.