В плену Иллюзий. Поймай меня, Менталист!

ГЛАВА 7: Это не я!

— Нужно поспать, — справедливо заметил Торн, глядя в окно, за которым уже занимался рассвет.

Свечи практически погасли, превратившись в маленькие огарки, и теперь в комнате царил полумрак. Как мы это не заметили, продолжая копаться в бумагах — загадка.

Только сейчас я ощутила, что мне больно моргать. В глаза будто насыпали горсть песка и ещё лимонного сока добавили. Иллюзия оставалась безупречной, однако можно с уверенностью сказать, что под ней я напоминала упыря под управлением некроманта.

— Думаю, да. Сколько у нас времени?

— Прибудем в департамент к полудню.

— К полудню? А тебе никакого выговора не будет? Или что у вас там?

— Начальство не опаздывает. Оно задерживается, — по-мальчишески усмехнувшись, ответил он. — Глава департамента знает, что я за последние пять лет ни разу не оставлял пост. Даже в собачьи дни.

— Кстати, никогда не понимала, почему собачьи. Как по мне, так они самые, что ни наесть человеческие.

— Есть доля правды в твоих словах. Всё дело в звезде. Когда-то давно заметили, что с начала месяца Лугов до конца Победоносного ярче всего горит звезда в созвездии Большого Пса. Звезду назвали Каникулой.

Каникула. Каникулы.

Теперь понятно, почему у двух месяцев отдыха у школьников такое название. И да, в это время взрослые тоже могли посменно уходить на отдых.

— Тогда… — договорить я не успела, услышав, как хлопнула входная дверь. — Что это? Я же закрывала…

— Есть люди, которым это не препятствие.

— О чём ты?

Незваный гость явно ориентировался в доме, поскольку уже через несколько секунд я услышала шаги в соседнем помещении, именуемом спальней, а вслед за ними дверь в кабинет с грохотом распахнулась, пропуская мужчину преклонного возраста, но не слишком старого.

Признаться, я даже не сразу его узнала. Но те же глаза, что и у Лиама, расставили всё по своим местам.

— Отец? — дознаватель поджал губы, даже не пытаясь скрыть своё недовольство. — Что ты здесь забыл?

Ничего себе.

На уме вертелась ещё парочка нецензурных выражений, но подобное лучше приберечь на крайний случай.

Тем не менее… похоже, я много пропустила, выживая в трущобах. В моей памяти между пэром Кристианом Торном и его сыном были достаточно тёплые отношения. Неужели мальчик обиделся, что папенька сослал его куда подальше?

Хотя, не очень похоже на Лиама. Даже если подобное и имело место быть, то к тридцати годам юношеская злость должна была поутихнуть.

— Я не могу навестить собственного сына?

— Без предупреждения — нет. И где ты достал ключи?

— Не забывай, с кем говоришь, — взор мужчины обратился ко мне. — А ты ещё кто?

Достаточно приятное лицо, как многие бы его охарактеризовали, исказилось в гримасе брезгливости, теряя привлекательные черты.

— Моя ассистентка, — представил меня менталист. — Говори, зачем пришёл.

Я бы поостереглась общаться в подобном тоне с человеком, имеющим доступ к моему дому.

— Наедине.

— Нет, — отрезал Лиам. — Если по личному вопросу, то для этого есть ежегодные семейные встречи. Всё рабочее Лейна и без того узнает.

Как мило. Прямо чувствуются семейное тепло и любовь.

— В таком случае… — Торн старший бросил сыну на стол стопку писем. — Не стал бы приходить без веской причины, но дело действительно серьёзное.

Нехотя Лиам раскрыл один из конвертов и пробежал глазами по строчкам. С каждой секундой его взгляд становился всё тяжелее и мрачнее.

— Я знаю, что ты расследуешь это дело. Подумал, подробности тебе не помешают. К тому же, сегодня нашли ещё одно тело. Около двух часов назад.

— Откуда у тебя эта информация?

— Связи остаются, даже если ты на пенсии.

— С чего такая щедрость?

Хороший вопрос.

Я помнила, каким жестоким и беспринципным может быть бывший глава департамента инквизиции. Если кто-то не может быть ему полезен, то отправится на свалку. Мой пример тому доказательство.

Хотя, готова поспорить, что именно он отдал приказ о моих поисках, когда узнал мой магический потенциал.

— Ты больше не считаешь меня своим отцом, но я по-прежнему считаю тебя своим сыном.

Ещё раз с брезгливостью взглянув на меня, мужчина покинул кабинет, а затем и дом.

Обескураженная, я просто смотрела на дверь и, кажется, слышала, как в моей голове шумел ветер, словно кто-то организовал там настоящий сквозняк.

— Что это было? — оторопело спросила у Лиама.

— Мой отец, — он повёл плечами и принялся читать второе письмо.

— И это нормально, что он так… вламывается? — не смогла подобрать другого подходящего слова. — А если бы ты спал? Или был… с женщиной? Не знаю.

— У него нет границ, — отрешённо пробормотал дознаватель. — Если дело действительно срочное, то он просто приходит, кидает стопку бумаг и уходит. Пробовал менять замки и магическую защиту, но без толку. Всё равно обходит. Прямые кровные узы пересиливают даже родовую защиту.

Нет, они точно с головой не дружат. Это у них семейное.

Келлер что-то рассказывал мне об этом, но я плохо слушала. Подобные печати были нам не по карману, а значит, и информация о них полностью бесполезна. Во всяком случае, так мне казалось тогда. Но что-то всё же в голове отложилось — такие печати заказывают, чтобы в дом могли пройти только ближайшие родственники.

— Не поняла, — мотнула головой, чувствуя, как перед глазами начинают плясать мушки от усталости. — Каким образом я вернулась сюда без тебя?

— Взял образец твоей слюны со стакана.

— Что?!

— Нужно же было сделать так, чтобы плетения не конфликтовали, — ему вообще не было стыдно! Вот ни капельки! — Когда окончим наше сотрудничество, я её перенастрою обратно.

— Издеваеш-шься? — прошипела, наклоняясь к Торну через стол.

— А что, ты бы дала разрешение на слепок твоей ауры? — с видом уставшего преподавателя флегматично спросил Торн.

— Нет! Но ты мог сказать!

— Зачем?