В плену лисицы

Глава 5.2

– Ай!

Каждое прикосновение к укусу отдает жаром в сердце и голове, раскалывая череп надвое. Если эта девчонка прикоснется к нему еще хоть раз, он точно не выдержит и прикончит ее, несмотря на свои просьбы о помощи.

– Перестань кричать, если не хочешь, чтобы Сэм снова тебя нашел, – шепчет девушка, прикрывая небольшую животную нору ветками и забираясь к сидящему на земле мужчине.

Феликс не помнит, сколько она вела его по дебрям к этому месту, но облегчение дарило лишь одно: их больше никто не преследовал. Оборотни отказались от слежки, выполнив свою миссию, чуть не растерзав его на куски. И то ли так на них подействовала незнакомка, решившая сжалиться и спасти Крофтона, то ли уходящая луна лишила их сил, раз они решили отступить, позволив ему уйти.

Рана пульсирует, прижатые к плоти ладони уже не останавливают кровь, ведь она перестала идти еще в пути. Сейчас Феликса беспокоит лишь слишком быстро формирующийся рубец, который должен был появиться только через пару недель. И делает он это из-за одной девчонки, что сидит рядом, прикладывает ладони к мужским и что-то шепчет себе под нос, вызывая под руками еле заметное сияние, от которого боль мгновенно усиливается, но сразу же сходит на нет.

– Что ты делаешь? – хрипит мужчина, обращаясь к сосредоточенной незнакомке, делающей невозможное с его телом.

– А ты как думаешь?

Феликсу голос кажется знакомым. Словно он слышал его когда-то в далеком детстве, но никак не может вспомнить. Эти ехидные нотки с долей злости…

– Пытаешься убить?

Но шутка Крофтона не удалась. Он как не умел быть человеком, способным разрядить любую гнетущую атмосферу, так им и остался, показывая свое отвратительное мастерство сейчас, лишь сильнее раздраконивая девушку.

– Пытаюсь облегчить твою боль! Идиот…

Ему сейчас не показалось? Она действительно только что обозвала его?

Судя по тому, как сильно она жмет на его ладони и заставляет шипеть от боли, девушка шутить не намерена. Назло делает больно, но, заслышав шипение, тут же останавливается, ласково поглаживая тонкими бледными пальчиками его окровавленные костяшки.

– Лучше помолчи и дай мне сосредоточиться. Я смогу только залечить твою кожу, но то, что творится здесь, – указывает на тяжело вздымающуюся при дыхании грудь, – я никак не смогу исправить.

О чем она? Почему не может избавить его не только от боли, но и от раздирающего душу жара? Почему ему вообще так плохо? Даже когда Феликс получал смертельные раны в бою, уничтожая чудовищ, ему никогда не было так тревожно и худо. Никогда не выворачивало наизнанку и не душило засевшим в носу животным мускусом. Кажется, словно он въелся под кожу, оставляя частичку себя внутри простого человека, отравляя, как настоящий аконит медленно, но верно убивает волков.

– Кто ты?

Девушка любопытно разглядывает мужчину в своих руках. Ее яркие светлые глаза блестят, сливаясь с белоснежным одеянием. Стреляют в него беспокойством и ненавистью, заставляют гореть не от зарождающегося внутри пламени, а от леденящего душу взгляда. Он словно чувствует все и ничего одновременно. Словно стоит на распутье и не знает, как вести себя рядом с ней.

Феликсу интересно узнать, какого она вида. Хочется понять, кто спас его жизнь и почему сжалился, но… Она одна из них. Ему придется убить ее, как только появится такая возможность и даже чувство благодарности не поможет ей уцелеть.

– Я? – недоумевает чудотворница, – так он прозвал ее у себя в мыслях, – удивляясь любопытству мужчины. – Как вы там нас называете? Ведьмы? Колдуньи? Твари?

В голосе незнакомки слышится самое настоящее ехидство и издевка. Словно она все это время находилась рядом с людьми, слушала их разговоры, но героически молчала, решив не вступать в споры, чтобы сохранить свою жизнь. Если бы в городе о ней что-то прознали, то сразу же убили или воспользовались во всех возможных плоскостях, зная, каким даром та обладает.

– Хочешь узнать обо мне побольше, чтобы найти слабые места?

Девчонка умна. Знает, что никому нельзя доверять.

Тем более незнакомцам.

Тем более людям.

Но у Крофтона в эту минуту нет и мысли узнать о ней все, чтобы потом воспользоваться. Ему просто… Интересно? Как она может одним прикосновением залечить смертельную рану, убрав боль? Для него это кажется невозможным. Но вот она, сидит прямо перед ним, ласково поглаживает по ладоням и смотрит настолько презрительно, что взглядом можно разрезать воздух вокруг.

– Нет.

– Не ври. Вы всегда так говорите. Обещаете не трогать взамен на помощь, а в конечном итоге... – девушка отнимает свои руки от его, отодвигаясь как можно дальше и опирается спиной о плотные куски земли в сооруженной зверями норе.

Она все так же кажется прозрачной и мертвенно бледной, словно и не живая вовсе. Будто ее давно умертвили и сейчас она бродит по земле лишь в обличие духа. Но если и так, разве мог бы Феликс коснуться ее? Разве ощутил бы холодные прикосновения ее рук? Смог бы почувствовать ее дыхание и гулкий стук сердца неподалеку?

Нет. Тот, кто врет здесь, так это она, и Крофтон обязательно выведет ее на чистую воду.

– Как тебя зовут?

Незнакомка дергается, словно от удара. Угрюмо поджимает губы, видимо, решаясь на героический поступок, но молчит, перебирая тонкими пальчиками прозрачное легкое одеяние. В ее глазах настоящая боль, а собственное горящее сердце и разум уходят на второй план, в то время как девушка едва различимо шепчет:

– Сиета…

Ее имя… Его хочется перекатывать на языке и бесконечно пробовать на вкус, смакуя. Повторить с придыханием, поделить на слоги и прошептать на самое ушко, слыша ее тяжелый дрожащий вздох в ответ… Все это могло бы быть осуществимо, если бы она была человеком. Если бы она не была той, кого необходимо убить, чтобы очистить лес от нечисти в угоду королю.

– Феликс, – делится мужчина, прижимая руку к вновь пульсирующей ране, где теперь красуется уродливый отпечаток волчьих зубов.