В плену лисицы

Глава 6.2

– Лейф, – вторит мужчина, отдавая бокал подошедшему мальчишке, что работает прислугой в их дворце не первый год.

Снаружи простой люд видит лишь защитную крепость, называя ее замком, что защищает королевскую семью от врагов и червивых глаз. Внутри же – собрание самой настоящей роскоши и богатства. Место для отдыха и жизни, где правитель может творить все, что пожелает. И в эти желания уж точно не входят издевательства над придворными. Каким бы Лейф Зеран ни был тираном, как считают многие простолюдины, он никогда не смел обидеть тех, кто этого не заслуживал. Мог прикрикнуть или же влепить поучительную оплеуху, но за труды всегда щедро вознаграждал, не обижая действительно заслуживающих похвалы.

Потрепав мальчишку по пушистым русым волосам и отправив его на дворцовую кухню, мужчина лишь взмахнул рукой, зазывая короля соседнего королевства и министров за собой.

Еще одна просторная комната встречает их ярким дневным светом. В воздухе, в прямо падающих на красный ковер солнечных лучах, виднеются мелкие пылинки, медленно перемещающиеся снизу вверх. Большой круглый стол из темного дерева украшает лишь настольная карта их страны с четко очерченными границами других государств, а по периметру стоит множество стульев для приглашенных в комнату гостей.

Именно здесь Лейф проводит долгие часы с военными министрами и главнокомандующими, обговаривая дальнейшие пути захвата территорий и уничтожение очередной, неизвестно откуда взявшейся лисицы.

Сколько их вылезло в последнее время? Кажется, пару-тройку они сумели отловить. Но откуда они берутся? Неужели так долго прятались, а сейчас решили сдаться?

Нет, эти твари слишком умны и хитры, чтобы самовольно идти в руки, решая покончить со своими бесполезными жизнями. Они либо выносили какой-то план и сейчас медленно, но верно воплощают его в жизнь, либо его армия рыцарей смерти очень хорошо работает и ловит их с поличным на горячем. Хотелось бы верить во второй вариант. Вот только странное предчувствие приближающихся изменений никак не дает ему покоя.

– А ты, я смотрю, хорошо подготовился, – Фрит кивает на расставленные на карте фишки, замечая ровную полосу из мелких пешек недалеко от его границы. – Планировал нас захватить?

Самодовольству этого мужчины нет предела, а хихикающая подле его плеча женщина начинает раздражать своим противным скрипучим голоском, словно ее муж рассказал самую интеллектуальную в своей жизни шутку.

Она никогда ему не нравилась. На скольких приемах он был, двое предыдущих покойных жен были куда умнее этой простушки, заглядывающей в рот каждому обратившему на нее внимание мужчине. Жаль, они слишком быстро и скоропостижно скончались. Их муж всегда славился особой жестокостью и грязными играми за дверью королевских покоев.

– Думал об этом, – не скрываясь твердит Лейф, первым усаживаясь на место во главе стола, просящим движением предлагая остальным присесть рядом.

Подчиненные обходят его по обе стороны, оказываясь на небольшом расстоянии от своего правителя, чтобы не мешать важным разговорам, но все равно держат уши востро, в крайнем случае готовые пойти на вражескую сторону с боевым кличем.

– И что же помешало?

Фрит не сдается. Отодвигает для своей супруги удобный пуф, предназначенный исключительно для женщин, и сам усаживается следом, притягивая податливое тело ближе. Что-то шепчет ей на ушко, выказывая полное неуважение к собеседнику, но король не остается в обиде. Он усмехается, скидывая с шеи яркую мантию, и расстегивает одну пуговицу рубахи под туникой, освобождая горло, перед тем как серьезно заявить:

– Лисицы объявились.

И так оглушающая тишина становится лишь еще тише. Даже за плотными дверьми не слышно ни звука, словно все присутствующие услышали объявление короля, что неизменно может привести к кровопролитной войне. Каждый присутствующий помнил по сей день, как два десятка лет назад оказалась мертва первая и уж точно не последняя женщина, соблазнившая солдата. Даже у Лейфа эта картина до сих пор стоит перед глазами.

– Когда последний раз это было? Когда тут сидел тот сумасшедший старик? – Фрит откидывается спиной на спинку высокого стула, чувствуя себя свободно в данном разговоре, но если бы он знал, сколько уже женщин оказалось сожжено на площади, он бы так вальяжно не раскидывал свои ноги под невысоким столом.

Когда-то старик и правда был не в себе. Предыдущий король Торнхарда, опустивший королевство практически на самое дно, когда не то что продовольствия не хватало, но и питьевой воды, решил перебить всех тварей, живущих в лесах. Но стоило ему насладиться одной смертью, как за ней сразу же последовала другая, пока безумие не дошло до крайности.

В его руки попадали не просто девушки, наделенные нечеловеческой силой. Не просто дети, не так взглянувшие в его сторону и не умеющие скрываться среди толпы. Но и простые смертные, когда он принимал желаемое за действительное и с обманчиво ласковой улыбкой зазывал к себе во дворец, откуда они больше не выходили.

Он устраивал игрища на центральной площади. Связывал девушек и пускал по кругу, дав людям понять, что будет с каждым, кто его ослушается. Заставлял семьи невинных наблюдать за горькими слезами, скатывающимися по щекам совсем еще молодых и невинных детей, чтобы после без зазрения совести убить и растерзать, показав, какая кара ждет их за непослушание, пока сухая земля не окрашивалась темным тягучим ковром металлического зловония.

– Но и он все же лучше, чем те, кто был до него. Помнишь ту дрянную семейку? Сами погибли при странных обстоятельствах, а десятилетний сын пропал в зачарованном лесу, где его больше никто и не нашел, – хмыкает, замечая промелькнувшую тень на суровом лице Лейфа, все еще внимательно слушающего каждое слово своего гостя. – Но мы-то знаем, что произошло на самом деле.

– Не понимаю, о чем ты.

Кажется, этот «гость» слишком много на себя берет. Думает, раз ему предоставили место подле короля, по правую его руку, так теперь ему позволено все, если не больше? Даже тихие шепотки присутствующих, которые Лейф ненавидел всей душой и всякий раз пресекал подобное отношение подданных, огорошили сверх меры.