В плену лисицы

Глава 7.1

– Бабушка! – Ария кричит что есть силы, стараясь позвать родительницу на помощь, но выходит из рук вон плохо.

Ее босые ступни и голени полностью увязли в грязи еще в лесу, и сейчас кожу неприятно стягивает при каждом движении, мешая нормально передвигаться. Голос сипит от надрывных всхлипов и крика, что она обронила, ловя падающего мужчину в свои объятия. А все тело до самой маленькой косточки пронзает крупная дрожь от случившегося и въевшегося в кожу смердящего запаха крови висящего на ее руках пострадавшего.

Мысли путаются. Душат изнутри, а не откликающаяся женщина будоражит необъяснимую злость и желание разрушить все на своем пути. Потому что молчала раньше, и продолжит молчать, если Ария не потребует ответы на все свои вопросы.

Потому что было столько возможностей все рассказать, которые она упустила…

– Пожалуйста, – по щеке невольно стекает пара слезинок, размазывая по коже капли крови, которые она не успела стереть с лица в лесу, а к горлу подступает неприятный ком, не исчезающий ни через секунду, ни через пять.

Кажется, Арие еще никогда не было так больно. Ее снедает чувство глубочайшей вины и отчаяния при одном лишь взгляде на находящегося без сознания мужчину. С того момента, как он упал перед ней на колени, его душа так и не возвращалась на место, не придавая взгляду ясный блеск. Но сердце билось. Это она знала точно. Слышала глухие и редкие удары, поторапливая не слушающиеся ноги к дому.

Видение женщины, приведшей ее к высокому дереву, исчезло сразу же, стоило только коснуться груди мужчины своими изуродованными пальцами. На ее глазах они превратились в острые клинки, способные рассечь воздух. Исполосовали тонкую смуглую кожу, теперь окрашенную кровавыми разводами под разорванными лоскутами темной ткани.

Ария видела в его глазах лишь боль. Там не было места пониманию и благодарности, которую она не заслужила. Там был чистый животный страх потерять собственную жизнь, несмотря на ее осознание произошедшего.

Она больше не человек.

Никогда им не была.

– Прошу… – шепчет, буквально опуская руки.

Ноги больше не держат, и девушка оседает, так и не дойдя до порога дома. Кажется, еще немного, и она уснет беспробудным сном, коря себя за смерть невинного. Повалится рядом и все то время, что будет способна переродиться, будет ненавидеть саму себя и ту, что решила раскрыть ей глаза на правду.

Глаза неумолимо закрываются. Бороться не остается больше сил, как и желать мужчине скорейшего пробуждения. Ей хочется лишь прильнуть к теплой груди родительницы, оберегающей ее всю жизнь. Еще хоть раз почувствовать заботу и горячие прикосновения.

Как сейчас, когда знакомый родной голос доносится до нее, словно сквозь толщу воды, а прикосновения к оголенной коже плеч обжигают.

* * *

– Ну что, попалась?

– Уж слишком ты симпатична для демона. Даже жаль отдавать такую красоту на растерзание. Может, порезвимся пока?

– Я точно не против.

Сослуживцы только и делали, что постоянно говорили о чепухе, стараясь тронуть собственность короля. Ведь все, что ходит по земле Торнхарта, сразу же становится его вещью, ведь так?

Этому Грина научили с самого начала службы, когда ему только исполнилось восемнадцать. Тогда он грезил мыслями стать лучше и полезней для страны, в которой живет, как и сейчас. Именно это желание держит его на плаву все время, пока он служит и добивается успеха.

Лишь единожды он чуть не оступился, лишь мельком взглянув на проходящую мимо придворную даму за воротами замка, и оказался тут же вызван на «ковер» к Его Величеству. Он не проклинал, не говорил, что смотреть имеет право лишь он один. Он даже не упрекнул за один невинно брошенный из любопытства взгляд. Но на следующее утро оказался выслан за пределы родных границ по «особо важному заданию», не сулящему ему стопроцентного возвращения.

Но он выжил. С особым успехом отличился, вернувшись со всеми членами команды, и оказался награжден. Тогда, как и сейчас, лучшей наградой для служащего являлся перевод. Тогда-то он и заработал такое непростое, но почетное место среди рыцарей смерти, открывшее перед ним любую дверь, куда бы он не постучался.

Но главным так и осталось: никогда не трогать то, что принадлежит королю. Правило, что сейчас собирались нарушить пара мужчин, подкрепляя свою вседозволенность в глазах испуганного существа.

Они стоят возле самой кромки леса. Небольшой привал, вызванный нашедшейся добычей в конце охоты, стал довольно привычным в последнее время, идя на пользу как людям, так и запыхавшимся лошадям, сопровождавшим их на любое задание.

На каждом тяжелые сапоги для ходьбы по болотистой местности. Темные рубахи, брюки и куртки, скрывающие от прозорливых глаз среди густых стволов даже в самое светлое время суток. И, конечно же, их способность чувствовать нечисть на другом конце города.

Так они и нашли эту девчонку, убегающую от них несколько десятков километров, которую сейчас не желал раздеть только слепой и сам Грин, жаждущий скорее попасть домой.

Не собираясь им ни помогать, ни останавливать, Грин лишь наблюдает за всем со стороны, доставая из-за пазухи небольшую фляжку воды, утоляя невыносимую жажду, становящуюся лишь сильнее с каждым прожитым днем. Его не волнует, что они сделают с демоном, погубившим невинные жизни. Эти существа не имеют никакого права и дальше бродить по их землям, уничтожая людской род ради забавы. Именно поэтому он до сих пор здесь.

Ради простого желания отомстить.

– Летфорт! Глянь сюда, – зовет один из парней, привлекая внимание мужчины, и теперь, кажется, неприятное ощущение воды, текущей в носу, будет преследовать его до конца дней. – Ну хороша же, скажи.

Хороша? Эту рыжую макушку сложно охарактеризовать как-то по-другому. Такой она показалась еще тогда, когда сидела на заборе у своего дома. Когда чуть не утонула и брыкалась в желании оказаться отпущенной, а после прижималась всем телом, боясь вновь погрузиться на глубину.