В плену лисицы

Глава 8.1

– Кто ты? – шепчет Грин, боясь лишний раз повысить голос и нарваться на чужие любопытные уши.

Мужчину все еще колотит изнутри, но он не верит своей находке до конца, желая считать происходящее простым обманом зрения. Где-то в глубине он желает, чтобы сейчас перед ним стояла не яркая и единственная на всю площадь рыжая макушка. Чтобы на него не смотрели в испуге темные глаза, заполненные не менее почерневшими зрачками.

Она не может быть этим ужасающим существом.

В прошлую их встречу девушка была самой обычной: неуклюжей, незаметной, только лишь сладко пахнущей свежим постельным бельем и только собранными цветами. Почему же тогда сейчас от нее веет чернотой и жутким запахом крови, провоцирующим очередной ком тошноты подкатить к горлу?

– Я задал вопрос, – шипит сквозь зубы, жестче стискивая ладонь на тонком хрупком плече.

Девушка недоуменно поджимает пухлые губы, напрягаясь всем телом.

Этого мужчину она уж точно не желала сегодня встретить на главной площади. Тем более после того, сколько ей пришлось пережить за последние несколько дней.

Веки кажутся невероятно тяжелыми. Стоит приложить лишь небольшое усилие, чтобы раскрыть глаза, как силы тут же покидают ее, а желание шевелиться пропадает напрочь.

Она знает, что находится на собственной кровати. Утыкается носом в ароматную подушку, пропитанную дымом жженых целебных трав, и тяжело вдыхает, боясь лишний раз упустить возможность насладиться ностальгическим ароматом.

Ей бы вновь уснуть, чтобы забыть обо всем, что тревожило ее невинное сердце недавно, но она не может. Неприятная боль в груди и жуткое покалывание кончиков пальцев, где ночью красовались острые когти, не дают ей покоя, и от этого она не способна даже погрузиться в долгожданный сон или открыть глаза, чтобы встретить утро таким, какое оно есть.

Грязным. Пугающим. Продрогшим…

Из ее комнаты никогда раньше так отчетливо не было слышно, чем занимается бабушка на небольшой кухоньке. Только лишь тихие шаги отголосками доносились до ее ушей, когда она всякий раз укладывалась спать и ворочалась в попытке уснуть. Сейчас же она ощущает все так отчетливо, словно находится не за пару стен от трапезного места, а в нем самом. Словно сидит на высоком табурете и покачивает ножками в разные стороны, наблюдая за ловкими движениями рук старушки, ласково готовящей для нее завтрак.

Она помнит, как в прошлый раз быстро она взбивала ранним утром яйца до пышной пены. Как выкладывала ее на чугунную сковороду, приправляла зеленью и накрывала плотной крышкой, дожидаясь звучного шкварчания. И как затем Ария уплетала за обе щеки самую вкусную еду в своей жизни, рассыпаясь в комплементах под смущенный смех женщины.

Сейчас девушка слышит все те же тихие шаги и работающую газовую плиту. Вот только вместо томящегося жаркого и ароматных запахов до нее доносится свист кипящего чайника вперемешку с чужими сдавленными стонами боли.

Перед закрытыми глазами тут же всплывает лицо окровавленного мужчины, стоящего перед ней на коленях.

– Ах!

Девушка переворачивается на спину и зло откидывает одеяло в сторону.

Ночью бабушка помогла ей уложить мужчину на стоящую в коридоре кушетку. Принесла теплой воды, обработала его раны и привела в чувство, после укладывая спать. Саму же Арию ей пришлось долго отпаиваться травяным чаем, действующим как снотворное, поэтому поговорить им поздней ночью так и не удалось.

Нет, сегодня она точно узнает ответы на все свои вопросы. Плевать, даже если это шокирует ее больше, чем произошедшее. Больше, чем то, что она не человек…

Тихо выйдя из комнаты, Ария направляется прямиком на кухню. Там на своем любимом месте сидит бабушка, методично медленно помешивающая заварку в кружке. Она завороженно смотрит на всплывающие в горячей воде листочки и, скорее всего, вновь думает о своих пророчествах.

Это девушка еще не вспоминает обо всех попытках женщины гадать на кофейной гуще, что часто получалось у нее из рук вон плохо.

А может, это было из-за того, что кофе не сулит ничего хорошего, и предсказания именно по этой причине всегда оказывались печальными?

Она не знает, и сейчас ей это мало интересно. Куда занимательней оказывается мужчина, сидящий напротив родительницы и бережно держащийся за плотные бинты на груди. Ночью она не могла его как следует рассмотреть, но сейчас, при солнечном свете, льющемся из окна, она может уловить его даже едва заметные морщинки на лице.

Они гусиными лапками расходятся словно лучики от ярких голубых глаз к вискам, прибавляя ему десяток лет. Темные густые брови обрамляют исхудавшее лицо. Колючая поросль щетины расстилается на острых скулах, а чуть длинные, с прорезями седых волосинок пряди на челке ниспадают на глаза, делая мужчину еще более обиженным жизнью, чем кажется.

Сейчас он похож на самого настоящего бездомного, потерпевшего поражение в уличной драке таких же обездоленных, чем на простого охотника, крадущегося среди зарослей в темном лесу. Ночью он казался опасным и желающем взять свое. Но раннее утро творит чудеса, являя миру простого мужчину, получившего смертельную рану в неравном бою.

– Ария, ты проснулась, – ласково бормочет женщина, тут же поднимаясь с насиженного места, чтобы мимолетным поцелуем в рыжую макушку поприветствовать внучку. – Присаживайся.

Она серьезно предлагает ей сесть за один стол с человеком, которого девушка ночью чуть не убила? Да Ария без снедающего чувства стыда на него даже взглянуть не может! В ее голове творится полнейший беспорядок, что уж говорить о душе или выражении лица.

Уверена, ее мордашка сейчас выражает полную палитру бушующих эмоций, которые она не может собрать в единую кучку.

– Доброе утро… – хрипло шепчет мужчина, скромно улыбаясь, стоит лишь Арие присесть на край табурета.