В плену лисицы

Глава 8.2

Это должно было произойти. Она не раз в своих видениях видела девушку с самой настоящей печалью на лице, сидящую на стуле посреди комнаты. Давно знала, что ждет ее дальше. Долгие и мучительные от неверия ночи, проведенные в беспокойных снах и устрашающих картинах. И этого она хотела для нее в последнюю очередь.

Не тогда, когда провела бок о бок с самым родным человеком почти два десятилетия из-за запыхавшегося и внезапно явившегося на пороге мужчины, принесшего небольшой свернутый кряхтящий кулек.

– Я доставил тебя лучшему лекарю нашего города, боясь не справиться, – прошептал мужчина вновь, тут же закашлявшись. – Ты бы не смогла вырасти со мной и моим племянником. Нас слишком часто не было дома неделями, а сейчас и месяцами. Ливия справилась с этим намного лучше всех вместе взятых нянечек дворца.

Ария видит, как благодарно мужчина смотрит на внезапно смутившуюся женщину, а у самой сердце разрывает от несправедливости и обиды. Она ведь… Так часто могла рассказать ей всю правду. Сделать так, чтобы девушка не мучилась в догадках и не строила теорий, питаясь иллюзиями. Не боялась своих собственных сил…

Как тогда с соседским псом и пришедшим видением матери в истинном обличии…

– Я не хотела нарушать идущие своим чередом события. Ты должна была провести свое детство счастливо и спокойно, не думая, что было и будет. Я желала для тебя одного лишь спокойствия и радости, которую видела в каждом проведенном вместе дне.

Ливия знает, что сейчас девушка ее не услышит. В ней горит животная ипостась, вырываясь наружу вместе со злостью и гневом. Так происходит со всеми, кто только обретает свою душу в позднем возрасте. С детьми, как правило, такого не бывает. Они сразу живут на две сущности, проказничая и вытворяя что душе угодно с малолетства.

И если сама Ария – уже повзрослевшая девушка, то ее душа – крохотный младенец, растущий каждую секунду и желающий познать все в один миг.

Ее гнев сменится на милость. Она обязательно сможет понять старушку, желающую ей только добра. В глубоких снах вспомнит заплаканное над ее люлькой лицо после бессонных ночей и искренне счастливые улыбки при первых шагах и словах. Ее внучка поймет, ради чего была скрыта ужасающая правда, а сейчас ее нужно оставить одну. Дать поразмыслить и решить, как быть дальше.

Ливия в очередной раз бросает беглый взгляд на ничего не выражающее личико девушки и поднимается с идеально заправленной постели, подхватывая под локоть охотника. Ей ему еще повязки менять и отвары варить, а то, не дай Бог, коньки в ее доме отбросит…

Но женщина не успела дойти даже до порога. Все ее тело сковал потрясающий озноб, и она тотчас осела на холодные половицы, закатывая глаза к потолку.

Очередное видение, ставшее слишком частым явлением в последнее время и для нее, и для Арии, тут же подорвавшейся с места, чтобы помочь мужчине поднять родительницу.

Девушку всегда пугали такие моменты, но не сейчас. Она больше не боится того, что будет в будущем, ведь никто, кроме самой Ливии, не может сказать, как повернется к ним злодейка судьба.

Ей боязно за количество. Который это раз за месяц? Пятый? Слишком много для ведьмы, зарекшейся следовать за будущим.

Старушка приходит в себя быстро. Смотрит слезящимися глазами на склонившие к ней в беспокойстве головы и тут же отстраняется, присаживаясь и упираясь ладонями в постель.

Все вокруг кажется безумным сном, от которого сразу же хочется подорваться и сбежать. Но что будет, если она проигнорирует то, что видела? Удастся ли им избежать уготованных испытаний? Смогут ли они выжить? Этот вопрос не даст ей покоя, пока не случится непоправимое.

Именно поэтому Ливия в очередной раз решает довериться самой себе и аккуратно укладывает морщинистую ладонь на тоненькие пальчики внучки, сидящей у ее ног на коленях.

– Ты должна идти на площадь. – Девушка непонимающе заглядывает в родное лицо, но не видит там ни капли сомнений. – Сейчас…

– Отпусти!

Ария в очередной раз пытается вырваться из стальной хватки, но вместо того, чтобы отпустить, Грин уводит ее в темный уголок стоящих неподалеку палаток под противный высокий возглас все еще спорящего с его сослуживцами мужчины.

Они должны были почувствовать ее так же ясно, как и он. Должны были схватить и первым же делом отвести девчонку к королю. Но никто на нее даже не взглянул, во все глаза уставившись на устроившего представление богатея, решившего посетить их земли.

Неужели Летфорт и правда запутался и чувствует то, чего на самом деле нет? Но почему тогда от нее так разит сладкими цветами и смертью? Вряд ли это от пойманной ими лисицы, готовящейся к казни. Как бы искусны они ни были, но распространять свой ядовитый и влекущий мужчин аромат, словно сладкий нектар пчел, за тысячи метров они еще не научились. Их способности оканчиваются вражеским оповещением о присутствии, строящемся на обмане, и играх, в которые они любят затягивать простых смертных.

– Отпусти, сказала! – шипит сквозь зубы девушка, сбрасывая с себя чужую руку и поправляя сползшую с плеч накидку, возвращая капюшон на торчащие рыжие локоны. – Что за варварские замашки?

Грин молчит. Не может сказать и слова, борясь с внутренним желанием сомкнуть холодные длинные пальцы на чужой тонкой шее, чтобы почувствовать, как звонко хрустят хрупкие хрящики и затихает бьющаяся жилка.

Нутро просит избавиться от очередной угрозы, исполнив волю короля. Кончики пальцев покалывает от предвкушения, а глаза заволакивает знакомой темной дымкой, значащей конец. Вот только его разум еще в относительном порядке. Он осознает свои действия и крепко сжимает кулаки, отступая от напуганной девушки на шаг.

Она боится, и это ярко чувствуется витающим в воздухе аромате горечи с приторными нотками ванили, которую он ненавидел с детства. Но сейчас он не простой человек, способный отпустить добычу или сделать вид, будто и не заметил ее вовсе. То, что живет в нем несколько лет, требует море крови, кровопролитной войны и удушающих криков и просьб о пощаде.