В плену монстра. Его игра

Глава 3

Волков шёл по коридору общежития, стиснув зубы. Каждый шаг отдавался в виске резкой болью, но это было ничто по сравнению с чувством унижения. Ему казалось, что из-за каждой двери за ним следят, каждый шёпот за спиной — о нём. О том, как его, Андрея Волкова, уложила на лопатки какая-то бледная мышь с чугунной сковородкой.

Он провел пальцами по волосам и снова почувствовал липкую кровь на виске, затем убрал руки в карманы дорогой кожаной куртки, пытаясь натянуть на лицо привычную маску холодного безразличия. Но саднящая рана и дикая злость делали эту задачу невыполнимой. Уголки губ непроизвольно подрагивали.

Вышел на улицу. Утренний воздух был холодным и влажным, но не смог освежить. Сесть в свой внедорожник оказалось непросто — мир снова поплыл перед глазами. Постарался сфокусировать взгляд. Получилось с трудом.

По дороге домой сжимал руль так, будто хотел его сломать. В голове прокручивал моменты: тёмный коридор, открытая дверь, удар. И её лицо — испуганное, но не сломленное. Эта мысль бесила больше всего.

Ввалился в квартиру, с силой захлопнув дверь ногой. Рухнул на кровать, издав яростный стон. Подушка была холодной, но это не помогало — голова раскалывалась на части.

"Проклятая мышь. Проклятая сковородка."

Но больше всего — проклятая случайность, выставившая его беспомощным идиотом. Он представил, что бы сказали его друзья, узнай они. Катя. Отец. Жар стыда разлился по всему телу.

Волков встал, подошёл к зеркалу в прихожей. Лицо, которым восхищались девчонки, теперь было изувечено. Фиолетовое пятно на виске, запёкшаяся кровь в волосах. Каждый взгляд на рану был новым оскорблением. Резко отвернулся, не в силах смотреть.

В спальне налил себе виски, не глядя на бутылку. Выпил залпом. Алкоголь жёг горло, но не приносил облегчения. Снова лёг, уставившись в потолок.

В памяти вновь всплыло её лицо, когда она бросила: "Ты ворвался ко мне!" Мало кто решался на такое. Мало кто вообще осмеливался поднять на него голос. А эта никчёмная замухрышка не просто подняла. Она ударила. Дважды.

Андрей с силой сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Физическая боль была слабым отвлечением от стыда. Какая разница, что он ошибся дверью? Она посмела его ударить. Унизить. И остаться безнаказанной.

Нет. Это было невозможно.

— Ты за это ответишь, Соболева, — прошипел он. — Ты будешь ползать. Ты будешь умолять. Я сотру тебя в порошок и развею по тому общежитию.

Достал телефон. Пальцы сами набрали сообщение: “Леха, найди информацию на одну студентку. Соболева. Всё. Кто родители, чем занимаются, сколько получают? Чем она живёт, какие у неё связи, слабости? К вечеру.”

Ответ пришёл почти мгновенно: “Понял. Будет”.

Волков отбросил телефон на кровать. Первый шаг был сделан. Чтобы сломать врага, нужно знать о нём всё. Его слабости. Его страхи. Его уязвимые места.

Пошёл в душ. Горячая вода обжигала рану, но он терпел. Стоял под струями, пытаясь смыть с себя позор этой ночи. Выходя, снова посмотрел в зеркало. На этот раз его губы медленно растянулись в ухмылке. Боль и ярость превращались в холодное намерение уничтожить.

***

Алина не помнила, как дошла до кровати. Ноги подкосились, и она просто упала на простынь, не в силах даже снять одежду. Тело требовало отдыха, но мозг, перегруженный стрессом, отказывался отключаться.

Перед глазами снова и снова проносились кадры ночного кошмара: его тень в дверном проёме, его руки, хватающие её, полет сковородки в воздухе и тот ужасающий звук, с которым чугун встретился с его головой. Она зажмурилась, пытаясь отогнать эти образы,

Перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Сон так и не приходил. Вместо него пришло тяжёлое, давящее понимание, что она могла его убить. Этот удар мог оказаться смертельным. Но ей повезло — Волков остался жив. И теперь он превратит её жизнь в ад.

Мысли метались. Что делать? Уехать? Но куда? Бросить учёбу? Рассказать кому-то?

Вспомнила его глаза, когда он угрожал. Холодные, уверенные. Он не блефовал. Она чувствовала это каждой клеткой.

Ровно в семь будильник вывел её из ступора. Алина поднялась с кровати. Каждое движение давалось с трудом, мышцы ныли, голова была тяжёлой. Но внутренняя пружина, заведённая годами борьбы за выживание, заставила её действовать. Она собралась на автомате: джинсы, свитер, куртка. Никакой косметики, чтобы скрыть синяки под глазами. Ей было всё равно.

Университет встретил её привычным гулом. Она шла по коридорам, вжимаясь в стены, ожидая, что из-за любого угла появится Волков — с перевязанной головой и взглядом, полным обещания мести.

Но его нигде не было. И в этом была своя, особая пытка. Его отсутствие было страшнее любого его присутствия. Оно было затишьем перед бурей. Каждая минута ожидания растягивалась, наполняясь ужасом от неизвестности.

На лекциях она сидела в самом конце аудитории. Каждый скрип открывающейся двери заставлял её вздрагивать. Но мажор так и не появился. И в этом была своя логика. Ему, конечно, требовалось время. Время, чтобы залечить рану. И время, чтобы придумать, как заставить её заплатить за эту ночь.