В плену монстра. Его игра

Глава 8

Воздух в приватном бильярдном клубе был густым и тяжёлым, пахло дорогой кожей и едва уловимым ароматом древесины от полированных столов. В отличие от шумных ночных клубов, здесь царила атмосфера избранности — полумрак, приглушённые голоса, тихая музыка на заднем фоне.

Волков медленно обходил бильярдный стол, его пальцы с идеальным маникюром скользили по гладкому дереву кия. Движения были выверенными до миллиметра — как и всё в его жизни. Рядом, опершись на свой собственный кий, стоял Сергей Гордеев, лучший друг Андрея. На роскошном кожаном диване у стены восседала Катя.

— Слушай, Волк, — Гордеев сделал небольшой глоток из хрустального стакана, — эта девчонка… Соболева, кажется? Что собираешься с ней делать?

Андрей наклонился, прицелился. Его поза напоминала хищника, готовящегося к прыжку. Точный удар, и шар с мягким стуком закатился в лузу.

— Сначала хотел вышвырнуть её из универа, — равнодушно произнес он, выпрямляясь. — За наглость. Но потом появилась причина оставить эту… игрушку при себе.

— Какая? — лениво поинтересовался Сергей.

— Познавательный интерес, — Волков прошелся вокруг стола, его взгляд скользнул по лицам друзей… — Наблюдать, как долго просуществует хрупкое существо в невыносимых условиях. Сколько ударов судьбы выдержит, прежде чем сломается окончательно. Это даёт уникальный опыт для понимания человеческой природы.

Один из их компании, Костя Громов, громко рассмеялся:

— Значит, можно и нам поучаствовать в этом научном эксперименте? Потереть за ушком твою новую подопытную?

Андрей остановился, опёрся на кий. Его лицо оставалось равнодушным, но в глазах вспыхнуло предупреждение, которое все знали слишком хорошо.

— Участие не возбраняется, — произнёс он так, чтобы каждое слово отпечаталось в сознании. — Но помните о границах. Ломать свои игрушки я предпочитаю лично. Без посторонней помощи.

Катя, до этого момента молча наблюдавшая за игрой, резко подняла голову. Её идеально подведенные глаза сверкнули настоящим гневом.

— Мне это категорически не нравится, Андрей. Зачем ты вообще тратишь время на эту деревенщину? Она же никто.

Громов усмехнулся, отбивая шар с изящной небрежностью:

— Не ревнуй, Катюха. Разве может эта серая мышь составить тебе хоть какую-то конкуренцию?

Вдруг у самого входа послышался оглушительный грохот. Молодая официантка в строгой чёрной униформе неловко зацепила поднос с заказами. Бутылки с алкоголем и тарелки с закусками полетели на пол, разбиваясь в дребезги. Девушка замерла с совершенно растерянным и испуганным лицом.

— Эй, смотрите! — Костя толкнул Гордеева локтем, указывая на официантку. — Новая звезда бильярдной. Грациозная, как слон в посудной лавке.

Тот, обычно абсолютно равнодушный ко всему, что не касалось его узких интересов, неожиданно задержал взгляд на девушке. Она была неброской — ничем не примечательные черты лица, простенькая причёска, но в её испуганных глазах и резких движениях, когда она пыталась собрать осколки, была какая-то дикая, необузданная энергия.

— Брось, не смеши, — отозвался Сергей на реплику Громова, но его взгляд продолжал неотрывно следить за официанткой.

Волков наблюдал за этой маленькой драмой с лёгкой, почти незаметной усмешкой. Он снова наклонился над столом, заканчивая партию своим фирменным ударом.

— Катя, — произнёс он, не оборачиваясь, — не трать свои нервы понапрасну. Она — временное развлечение, не более. Ты — постоянный статус. Ничего не меняется. Всё остаётся на своих местах.

Зацепина сжала губы так, что они побелели, её ногти впились в дорогую кожу дивана. Не выдержав, она плавно поднялась и подошла к Андрею сзади. Её руки легли ему на плечи, пальцы начали медленно гладить спину парня через тонкую ткань рубашки. Она прижалась губами к его уху, шепча что-то неслышное для остальных.

Волков на мгновение замер, затем резко развернулся. Его руки обхватили её талию, и он посадил Катю прямо на бильярдный стол, смахнув несколько шаров на пол. Наклонился и грубо поцеловал. Это был жест доминирования, демонстрация власти — и над ней, и над ситуацией.

В это время Гордеев, совершенно не интересуясь страстной сценой, неотрывно следил за официанткой. Его взгляд провожал её, пока она пыталась привести себя в порядок. Что-то в этой девушке зацепило его, вырвав из привычной апатии.