В плену монстра. Его игра

Глава 9

Волков не успокоился. Унижение в кофейне было лишь разминкой, небольшим актом мести. Его ярость, холодная и методичная, требовала большего.

Первым делом он воспользовался своими связями. Через пару дней Алина получила официальное строгое замечание от деканата за “систематическое нарушение внутреннего распорядка”. Основание — анонимная жалоба на регулярные ночные шумы и аморальное поведение в комнате общежития.

Следующий удар пришёл от её одногруппников. Сначала её просто игнорировали. Затем, когда она пыталась присоединиться к группе для подготовки семинара, её вежливо, но твёрдо послали подальше.

— Извини, Алина, мы уже всё распределили, — говорили они, избегая её взгляда. Она не знала, что Волков, у которого была своя “сеть” даже на юрфаке, пустил слух о том, что она стучит декану на других студентов.

На лекциях ее сумка “случайно” оказывалась выброшенной в мусорный бак. В столовой стакан с чаем опрокинули прямо ей на юбку. В библиотеке ее конспекты похитили, а на их месте оставили листок с нарисованной виселицей.

Однажды она вернулась в свою комнату и обнаружила, что замок залит суперклеем. Пришлось вызывать слесаря и объясняться с комендантом, которая смотрела на неё с откровенно враждебным подозрением.

Апофеозом стала университетская библиотека. Подойдя к выдаче, она услышала от работника:

— Соболева, ваш читательский билет заблокирован. За утерю журнала по старославянскому.

— Какого журнала? Я его даже в руках не держала! — попыталась возразить Алина.

— По данным системы, именно вы его брали неделю назад. Восстановление билета — 2000 рублей и заявление на имя ректора.

Она стояла в коридоре, прислонившись к холодной стене, и чувствовала, как сжимается её мир. Учёба, последнее, что у неё оставалось, теперь была под угрозой. Все двери методично захлопывались перед её носом одной мощной рукой.

Алина медленно сползла по стене на пол, спрятав лицо в коленях. Слёз не было. Была только пустота и понимание: это ещё не конец. Это только начало того, что он для неё приготовил. И самое ужасное было в том, что она абсолютно не знала, как остановить эту машину.

А дальше университет превратился для Соболевой в поле боя. Фотографии с ее унижениями висели не только на доске объявлений — они множились в студенческих чатах, обрастая грязными комментариями и мемами.

— Голосуйте за следующую жертву Волкова! — этот призыв стал главным развлечением курса.

Она пыталась держаться. Шла по коридорам с высоко поднятой головой, но каждый шепот за спиной, каждый сдержанный смех впивался в нее как нож. Студенты игнорировали ее на парах, в столовой место рядом с ней всегда оставалось пустым, будто она была прокаженной.

Андрей парил над этим хаосом. Не участвовал в травле напрямую, но и не останавливал ее. Как-то он проходил мимо, когда первокурсник специально выбил у Алины из рук папку с конспектами. Волков лишь посмотрел на рассыпавшиеся листы, потом на расстроенное лицо Соболевой.

— Неуклюжая, — бросил ей через плечо, и пошел прочь.

Алина замерла, чувствуя, как по щекам разливается жар. Он даже не остановился, чтобы помочь.

Но вечером того же дня мажор снова стоял на пороге ее комнаты. В руках держал тонкую серую коробку. Достал электронную книгу — новейшую модель, с матовым экраном, о которой она читала в обзорах и которую не могла себе позволить.

— Держи, — сунул ей устройство в руки. — Чтобы конспекты не роняла. И не ныла.

— Я не ныла! — вспыхнула она, едва не швырнув устройство ему в лицо.

— При мне — нет, — согласился он. — Но я знаю, что ты ревела в женском туалете. Третья кабинка слева.

У Алины перехватило дыхание. Она буквально почувствовала, как по спине пробежал холод. Она была уверена, что ее никто не видел и не слышал. Что стены поглотили все звуки.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она. — Унижаешь меня при всех, а потом тайком приносишь подачки? Ты больной? Псих?

Его взгляд скользнул по ее лицу, по рукам, сжимавшим электронную книгу.

— Потому что при всех ты — тренировочный манекен. На тебе удобно отрабатывать удары. Но наедине ... ты — игрушка, которая принадлежит только мне. И ломать ее, или чинить... решаю только я.

Он ушел, оставив ее с дорогой безделушкой в руках и с тяжелым осознанием: ее жизнь стала заложницей его капризов. Она села на кровать, глядя на новенькую электронную книгу. Это была не доброта. Это была цена, которую он платил за право унижать ее.

А на следующее утро произошло нечто необъяснимое. Студент, выбивший у нее папку, появился в универе с подбитым глазом. А главный зачинщик чата с грязными мемами нашел свой ноутбук утопленным в унитазе в мужском туалете.

Алина поняла правила игры. Публично она была его жертвой. Тайно — его собственностью. И любое посягательство на его “имущество” каралось. Нет, он не защищал ее. Он метил свою территорию.