В плену монстра. Его игра

Глава 11.1

В ушах у Алины зашумело. Она стояла, не двигаясь, глядя на этот чёрный шнурок, болтающийся на идеально чистой обуви. Казалось, весь мир сузился до этого кусочка кручёной нити. Она чувствовала на себе десятки взглядов — Волкова, Кати, его друзей, всех этих случайных свидетелей её позора.

— Я... не буду, — её голос прозвучал так тихо и жалко, что это было почти смешно.

— Что-что? — Волков приставил ладонь к уху, изображая непонимание. — Не слышу. Или тебе безразлична судьба цветочного ларька твоей мамаши? — Он наклонился чуть ближе, и его шёпот стал неумолимым, как приговор. — Ведь в прошлогоднем бухгалтерском отчёте найдены серьёзные ошибки. Очень серьёзные. Налоговая такое не любит. Один звонок, и “Розалию” твоей матери закроют навсегда.

Холодная волна прокатилась по её спине, сковывая каждую мышцу. Мыслей не было. Было только ощущение ледяного вакуума внутри и жгучего стыда снаружи. Не думая, почти не осознавая своих действий, движимая лишь инстинктом защитить самое дорогое, Алина медленно опустилась на корточки. Руки, дрожащие и непослушные, потянулись к шнурку. Она чувствовала на себе тяжёлый, насмешливый взгляд Волкова, презрительный взгляд Кати, жалостливые взгляды студентов. Она сконцентрировалась на простом, почти примитивном действии — продеть шнурок в дырочку, затянуть узел. Каждое движение давалось с невероятным трудом, будто её пальцы были сделаны из свинца. Завязала один ботинок.

— А теперь другой, — раздался сверху его голос. — Мне не нравится, как он завязан. Перевяжи.

Теперь она перевязывала и второй шнурок, стараясь сделать симметричные бантики, как делала это в детстве для себя. Это было невыносимо — эта показная, унизительная забота о его обуви, в то время как он методично разрушал её жизнь, её достоинство.

Наконец, она закончила. Руки бессильно упали на колени. Она сидела на холодном полу, не решаясь подняться, не зная, что последует дальше, какая новая пытка ждёт её.

— Молодец, — Волков похлопал своей ладонью ее по голове. — Послушная девочка.

Затем пошёл дальше по коридору. Его свита тут же последовала за ним, как стая преданных псов. Катя, проходя мимо, бросила торжествующий взгляд.

Алина поднялась. Она не смотрела по сторонам, чувствуя, как щёки пылают стыдом. Дошла до ближайшей скамейки в пустом боковом коридоре и опустилась на неё, как подкошенная. Все силы покинули её. Сидела, уставившись в одну точку, не видя ничего. В ушах стоял оглушительный звон, заглушавший все остальные звуки. Она чувствовала холод пола под коленями, шершавость шнурка на кончиках пальцев, его тяжёлый, оценивающий взгляд. Это унижение впитывалось в неё, как яд, отравляя каждую клеточку.

Рядом, на широком подоконнике, уткнувшись в книгу, сидела девушка. Алина заметила её краем глаза ещё подходя к скамейке, но не обратила внимания. Пока та не произнесла, не поднимая головы от чтения, задумчивым голосом:

— Я бы, наверное, сожгла эти шнурки.

Алина медленно повернула голову. Девушка была одета скромно, но со своим стилем — простая тёмная кофта, джинсы, на ногах поношенные кеды. В руках она держала толстый том в потрёпанном переплёте.

— Жаль, что я не дракон. Тогда бы сожгла не только шнурки, — вздохнула Алина. — А всего его целиком.

Девушка на подоконнике наконец оторвалась от книги и повернулась к ней. У неё были серые глаза и тёмные, чуть растрёпанные волосы.

— Кровожадная, — в её голосе прозвучало одобрение. — Мне это нравится.

Она захлопнула книгу, спрыгнула с подоконника и, не спрашивая разрешения, села рядом с Алиной на скамейку. Ближе, чем принято среди незнакомых людей.

— Меня Таня Завьялова. А тебя?

— Алина. Соболева.

— Приятно познакомиться, Алина Соболева. — Таня отложила книгу на колени. — И чем ты так насолила этому мажору? Хотя, стоп... — она осеклась и покачала головой, — не спрашиваю. Им не нужна причина. Они многое делают просто так, для развлечения.

Алина лишь молча кивнула, не в праве говорить о случившемся.

— Юриспруденция? — Таня кивнула на её папку с конспектами.

— Ага.

— Звучит круто. — Девушка показала на свою книгу. На обложке было написано “История зарубежной литературы”. — А я на филологическом. Читать люблю. Особенно истории, где гады в конце получают по заслугам.

Она подмигнула Алине, и та неожиданно для себя почувствовала, как уголки её губ дрогнули в слабой попытке улыбнуться.

— Вот представь, — Таня оживилась, её глаза загорелись. — Проходит лет, эдак, десять. Ты — известный, крутой юрист. У тебя свой кабинет, солидные клиенты. И вот однажды дверь открывается, и входит этот самый мажор. Весь такой помятый, дела у него плохи. И он говорит, запинаясь:

— Уважаемая Алина Соболева, помогите мне, пожалуйста, решить эту проблему.

— А ты... — Таня встала, приняв гордую, величественную позу, и изобразила, как машет рукой на дверь, — ...ты на него так смотришь и строго скажешь: “Пошёл вон, мерзкий Волков!”.

Она так артистично это изобразила, что Алина не выдержала и рассмеялась. Смех получился немного истеричным, но он принёс неожиданное облегчение.

— Ну вот видишь, — Таня снова уселась рядом. — Уже повеселела.

— Спасибо тебе.

— Да не за что. — девушка пожала плечами. — Ну что ж, будем держаться вместе. Я тоже не в особом восторге от местного контингента богатеньких сыночков. — Она посмотрела на часы и встала. — Мне на лекцию нужно Но знаешь что? После следующей пары можем в столовой встретиться. Вместе поедим, а то одной как-то тоскливо.