В плену монстра. Его игра

Глава 12.1

На лице Андрея мелькнуло удивление. Он не ожидал этого. Не ожидал сопротивления. Он приготовился к слезам, к мольбам, а не к грубому отказу. Его ухмылка сползла, сменившись на долю секунды растерянностью, а затем — яростью.

Но Алину это уже не интересовало. Она отвернулась и пошла прочь. Вернувшись в свою комнату, прислонилась к закрытой двери, словно пытаясь отгородиться от всего мира. Затем скинула обувь и рухнула на кровать.

Перед глазами стояло лицо Волкова — его самодовольная улыбка, его пальцы на её подбородке, его глаза, полные презрения. Мысли кружились по одному и тому же замкнутому, безысходному кругу: семинар, доступ, плагиат, деканат. Тупик.

***

Алина была в библиотеке, когда на телефон пришло смс:

“Приходи сегодня в 18:00. Обсудим твою учёбу. Адрес прилагается”.

Сообщение било наотмашь. Она сидела, смотрела на светящийся экран, как кролик на удава. Знала, что это плохая идея. Идти к нему, в его логово, одной — это было равноценно добровольному заходу в клетку с хищником. Это была ловушка, причем самая очевидная.

Но что оставалось? После недели блокировки доступа, после потери семинара, после обвинения в плагиате, которое навсегда перечеркивало ее академическую репутацию. Отчаяние висело грузом на душе. Оно шептало: “А что, если… Что если это единственный шанс? Единственная возможность вернуть себе хоть что-то”.

И отчаяние взяло верх. В шесть вечера она стояла перед его квартирой — дорогой, в элитном доме в центре города. Воздух здесь пах деньгами и безопасностью, которые были ей недоступны. Она сжимала в руке бумажку с адресом, словно это был её смертный приговор или пропуск к спасению.

Ей открыл сам Волков. Он был в простых темных штанах и белой футболке, босиком. В домашней одежде он выглядел почти нормальным, почти человечным. Почти. Но его глаза, эти холодные, оценивающие глаза, выдавали в нем того же хищника.

— Входи, — сказал он и прошел внутрь, не удостоив её больше взглядом.

Алина переступила порог. Гостиная была огромной, оформленной в стиле минимализма. Все линии были четкими, цвета — приглушенными, ни одной лишней детали. Словно помещение отражало его собственный характер. Он развалился на диване. Его взгляд медленно, с ног до головы, изучил её, заставляя чувствовать себя еще более убогой в этой роскоши.

— Итак, — начал мажор, откинувшись на спинку. — Твой доступ к учебе. Вернее, его отсутствие. У меня есть... предложение.

Она молча стояла посреди комнаты, чувствуя, как тревога поднимается по ногам, сковывает живот, сжимает горло. Она ждала удара. И он последовал.

— Станцуй для меня, — произнес спокойно, как будто просил передать соль. — Раздеваясь. До гола.

Алина смотрела на него, не веря своим ушам. Словно он говорил на каком-то чужом, отвратительном языке. Это было за гранью. Глубже, чем унижения в коридорах университета, чем порванные конспекты, чем обвинение в плагиате. Это было не просто оскорбление. Это было посягательство на ее телесную автономию.

— Я не буду этого делать, — тут же, почти рефлекторно, ответила она. Внутри всё замерло.

— Тогда можешь уходить, — Волков пожал плечами с безразличием. — И забудь об универе. О карьере юриста. Обо всём. — Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Но если мне понравится твой танец, то верну тебе все доступы. Отменю все приказы. С плагиатом... разберусь. Одно движение — и твое будущее снова будет твоим.

— Я... — голос дрогнул. Тошнотворная волна подкатила к горлу, предательски выдавая внутреннюю борьбу.

— Решай быстрее, — прозвучало жестко, без прежней игривости. — Или дверь в твое будущее закрывается. Навсегда.